«Осознанный выбор»: политолог Вера Табак про стойкость Тирасполя и помощь Москвы

С преподавателем Финансового университета при Правительстве РФ, политологом и экспертом в области международных отношений и публичной дипломатии Верой Табак мы знакомы много лет. За это время она прошла путь от успешной студентки до руководителя пресс-службы МИД ПМР, директора программ в АНО «Институт социально-политических исследований и регионального развития», а затем добилась достойных результатов на педагогическом поприще в одном из ведущих вузов России. Наше беседа состоялась во время празднования пятилетия научного журнала «Россия и мир: научный диалог» на полях X Международной научно-практической конференции «Россия и мир: диалоги — 2026. Новая реальность».

— Вера Николаевна, по вполне понятным причинам, хотелось бы поговорить с уроженкой Тирасполя о том, чем живет сегодня Приднестровье, как справляется с весьма непростой ситуацией вокруг своих границ, выстраивает отношения с международными организациями и странами. О чем пишут и рассказывают земляки?

— Приднестровье сегодня в социально-экономическом отношении находится в очень сложной ситуации: объём промышленного производства снизился почти на треть за последний год, а в 2025 году из-за ограничений на поставки газа промышленным предприятиям почти наполовину. Для промышленного Приднестровья, в котором поступления от производства традиционно составляли 2/3 доходов, такое падение существенно. Население и предприятия собирают средства для покрытия социальных расходов. Но внешнее давление всегда сплачивало приднестровцев, это мы ощущаем и сейчас. Посмотрите на репортажи с Площади Суворова в День Победы.

— О чем эти кадры говорят?

— О консолидации общества, о надеждах народа, связанных с Россией, о том, что Приднестровье было и останется (должно остаться) ее частью. В то же время сильна усталость — от непрекращающейся неопределенности, усугублённой конфликтом, и невозможности что-то сделать, чтобы повлиять на внешние события. Люди стараются жить, держатся, как могут, сознательно игнорируя происходящее, не говоря вслух о том, что всех беспокоит — будущее мира и безопасность. Приднестровцам сейчас тяжело. Да, это, конечно, не передовой край конфликта, но риски остаются.

— Насколько вероятно, что Приднестровье будет признано Россией?

— Сейчас, насколько я могу судить, этот вопрос находится в прямой зависимости от уровня российско-молдавских отношений и от военной обстановки. Чем хуже отношения Москвы с Кишиневом, тем выше вероятность, что Приднестровье будет признано, чем больше военных приготовлений со стороны Молдовы, тем меньше шансов на компромисс. Россия неоднократно заявляла, что будет защищать своих граждан, проживающих за рубежом, а в отношении Приднестровья прямо было сказано, что нападение на республику будет воспринято как нападение на саму Россию. Мы также видим, что и за пределами молдо-приднестровского региона милитаризация растет.

— Трамп сократил численность американских войск в Румынии…

— Есть еще Европа, которая настроена на эскалацию с Россией, хотя Европа сейчас не едина. Частичный уход американцев еще не означает снятия рисков. Для того, чтобы ситуация изменилась в пользу мира, в сторону стабильности вокруг Приднестровья, понадобятся годы работы.

-15 мая президент РФ Владимир Путин подписал указ об особых правилах приема жителей Приднестровья в гражданство России. Теперь приднестровцы смогут подать документы в упрощенном порядке. Почему так болезненно отреагировали на указ в Кишиневе и Киеве и насколько актуальна для Республики инициатива Кремля?

— Во-первых, я бы присоединилась к словам благодарности, уже озвученным главой Приднестровья, поскольку получение гражданства России было не самым простым делом для некоторых граждан ПМР. Среди моих близких людей есть те, кто долгие годы добивался выдачи российского гражданства.

После выхода указа несколько десятков тысяч человек уже подали заявки и в СМИ пишут о том, что некоторые граждане других стран могут проявить интерес к получению российского гражданства. Может так оказаться, что, например, в Молдове люди, симпатизирующие России, тоже захотят принять российское гражданство. Сами по себе такие факты будут разрушать миф об агрессоре, который систематически навязывается молдавскому населению.

Для Приднестровья появление данного указа оказалось чрезвычайно своевременно. Именно сейчас, в момент очередного нажима со стороны Кишинева, приднестровцам очень нужна была моральная поддержка. И она появилась. Теперь в республике знают, что в Москве внимательно следят за ситуацией, а значит, не оставят в беде. Кроме того, Россия в очередной раз принимает адресные меры непосредственно к приднестровцам, выделяя их из населения Молдавии. По сути, это признание идентичности народа, признание их своими соотечественниками.

Важно, что этот указ появился почти одновременно с решением Госдумы о том, что Вооруженные Силы России могут быть привлечены к защите российских граждан, преследуемых или арестованных за рубежом. В Молдове несколько лет уже действует статья Уголовного кодекса «о сепаратизме», почти каждого приднестровца молдавские власти могут привлечь по этой статье. Теперь, в случае если такие прецеденты будут носить массовый характер, России будет чем ответить легально. Так что указ Президента России — это не просто моральная поддержка приднестровцев.

Будучи наполовину этнической молдаванкой, полагаю, что в молдавском национальном интересе не допустить применения Россией крайних мер; во власти молдаван уберечь себя от эскалации…

— Многие годы переговорный процесс по урегулированию кризиса на берегах Днестра проходил в формате 5+2. Но сейчас Кишинев ультимативно настаивает на формуле 1+1, фонтанируя финансовыми новациями, бьющими по приднестровскому бизнесу и промышленности. Что делать в подобной ситуации?

— Очевидно, что борьба с данным механизмом — это борьба, прежде всего, против России. Молдавские политики уже давно «хоронят» 5+2, метя «в голову» переговорного формата. Молдавская сторона пытается выбить у Приднестровья поддержку «ферзя», сильных фигур и даже перевернуть шахматную доску, оставив руководство незащищенным, лишив возможности быть правомочной стороной конфликта. Потеря институционального статуса в международном формате сильно понизит переговорные возможности Приднестровья.

Кроме того, торпедируя верхний уровень переговоров, они влияют и на эффективность нижних форматов (встречи политических представителей, встречи экспертных групп), которые таким образом лишаются международной легитимности: можно договориться на нижнем уровне, но ничего не реализовать, ибо нет механизмов воздействовать на реализацию договоренностей.

На самом деле сильнейшее воздействие идет параллельно на элиту (политическую, научную, общественную), оказывается давление на финансовые круги, среди активистов сеют страх, чтобы лишний раз местное население не проявляло бы своей активности.

В 2024 и 2025 годах строили препятствия для голосования приднестровцев, обладающих молдавским гражданством, и молдавских граждан, живущих в России, — чтобы не допустить влияния этих голосов на выборы в стране. Большое количество молодых специалистов покинули Приднестровье, либо ушли в принципиально неполитическую сферу деятельности, опасаясь за свою безопасность. Об этом стараются не говорить, но это есть. К слову, рейтинг дружественности Молдовы, с точки зрения коммуникаций против России, проведенный российским аналитическим центром НИИРК, достиг в прошлом году рекордно низкого уровня — почти минус 50 баллов.

Что делать в данной ситуации? Стоит активней подавать иски в международные судебные структуры, отстаивая свои социально-экономические, культурные права, при этом подробно освещать все этапы рассмотрения таких дел. Стоит шире транслировать то, что реально происходит, причем не только в России, но и за рубежом, на иностранных языках, использовать все имеющиеся легальные инструменты для отстаивания своей позиции и борьбы с нелегальными действиями страны-соседа.

— Периодически в социальных сетях и различного толка «инсайдах» поднимается тема активности ВСУ на украинско-приднестровской границе и возможной агрессии. Как Вы оцениваете вероятность боевых действий в регионе, и с какой целью нагнетается обстановка?

— Не являюсь специалистом в области военной безопасности, поэтому не берусь ничего прогнозировать. За четыре года с начала СВО вторжения ВСУ в Приднестровье так и не произошло, очень надеюсь, что и не произойдет. Конечно, сама по себе такая напряженная ситуация очень нервирует людей. Поэтому угрозы со стороны Украины являются скорее фактором психологического давления на приднестровцев. Пару лет назад такая постановка вопроса, наверное, могла действовать, и риски были выше, но за это время мир сильно изменился. Изменились подходы и приоритеты главного «спонсора» конфликта на Украине. Мне кажется, что сейчас в приднестровском обществе спокойнее относятся к подобным угрозам, хотя полностью риск не исчерпан. Он может быть исчерпан только по окончании СВО.

— Официальный Кишинев стремится в ЕС, но в случае провала евроинтеграции все чаще говорит про унирю, объединение с Румынией. Что Вы думаете на сей счет, и каковы риски для Приднестровья при подобных раскладах?

— Я бы не стала отделять курс на евроинтеграцию от идеи объединения с Румынией. Румыны говорят, что, когда Молдова войдет в ЕС, они объединятся в его составе. А нынешнее молдавское руководство говорит иначе, мы объединимся с Румынией и таким образом войдем в ЕС. В Кишиневе всю политику румынизации называют европеизацией, проникновение в экономику страны румынского капитала — подготовкой к евроинтеграции.

То есть для них «Румыния = Европа», к этому они пытаются приучить и собственное население. В какой-то мере у них это получается, если верить соцопросам, то почти треть населения в Молдове готова поддержать «унирю». Но дело даже не в населении: важно не как проголосуют, а как посчитают. Властям Молдовы удалось «посчитать» результаты президентских выборов так как им было нужно, думается, что с вопросом об «унири» проблем также не возникнет.

В Приднестровье перспектива объединения с Румынией не рассматривается в принципе. Если вспомнить нашу историю, то именно опасность поглощения Советской Молдавии соседней Румынией подвигла людей создать свою государственность на левом берегу Днестра, а потом защищать ее с оружием в руках.

Когда власти в Молдове сейчас снова начинают говорить о присоединении к Румынии, они не подразумевают, что оставят Приднестровье в покое. Если они решатся на такой шаг, это может спровоцировать новый вооруженный конфликт на Днестре, но уже с более крупным противником. Румыния все же страна-член НАТО.

— Одна из главных тем международной повестки — нахождение на берегах Днестра российских миротворцев. Президент Молдовы Майя Санду с всевозможных трибун требует вывести россиян и уповает на помощь США и ЕС в данном вопросе. Москва же категорически настаивает на присутствии МС и ОГРВ в регионе.

— Давайте вспомним, для чего на берегах Днестра появились миротворцы? Российские миротворцы были введены в 1992 году как основная гарантия недопущения военной эскалации между РМ и ПМР. Миротворцы свою задачу с честью выполняли и продолжают выполнять на протяжении более чем трех десятилетий. Поколение приднестровцев, выросшее как раз в период постконфликтного урегулирования, воспринимают миротворцев как гарантов пусть и хрупкого, но все же мира. В то же время, политики РМ, не осознающие того блага, которое Россия принесла обоим берегам Днестра, пытаются разрушить это равновесие.

У России очень понятный посыл: пока Молдова и Приднестровье не достигнут прочных договоренностей о своих отношениях, она будет гарантировать в регионе мир. Это правильно и это работает. И свою миссию она выполняет на основе международно-признанных договоров (Соглашение 21 июля 1992 года). Поэтому она не особо обращает внимания на «хотелки» европейцев, румын или американцев.

— Каким Вы видите будущее Приднестровья, во что верят Ваши земляки и на кого надеются в нынешней, весьма тревожной ситуации?

— Несмотря на все сложности, приднестровцы сохраняют уверенность в завтрашнем дне, не сдаются и надеются на помощь России. В 2006 году все дружно голосовали на референдуме за вхождение в состав России, это был геополитический выбор, который наш народ сделал осознанно. Сейчас ситуация вокруг республики крайне сложная, но почему-то есть вера, что этот выбор обязательно будет реализован. Последние события и общая международная обстановка к этому подталкивают.

Фото: из архива Веры Табак