Меню
  • $ 93.75 +0.32
  • 99.26 -0.08
  • BR 90.06 +0.64%

Россия — Иран: Схожие цели, новый баланс и нехватка знаний друг о друге — интервью

Артем Адрианов. Иллюстрация: mgimo.ru

Научная дипломатия давно стала неотъемлемым элементом и атрибутом международного общения. В среде исследователей ведутся дискуссии о её принадлежности к «мягкой силе», другие же эксперты выделяют её как отдельный вид дипломатии. С 26 февраля по 1 марта в Иране находилась представительная делегация российских учёных-востоковедов, представители которой провели многочисленные встречи с иранскими коллегами. Корреспонденту EADaily удалось взять эксклюзивное интервью с исследователем Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России, проектным менеджером Центра внешнеполитического сотрудничества им. Е. М. Примакова Артёмом Адриановым, который был в составе делегации российских экспертов, посетивших Исламскую Республику.

Встреча российских и иранских учёных-востоковедов. Источник: ТГ-канал Центра Примакова

— Артём Константинович, сегодня сближение между Россией и Ираном является одним из наиболее ярких трендов региональной и глобальной политики. В общих чертах как бы вы могли оценить современный уровень отношений между Москвой и Тегераном?

— Да, в 2022 году российско-иранские отношения развивались очень интенсивно. Это касается и вопросов политического сотрудничества, и экономического, и гуманитарного.

Активнее всего развивается политическое сотрудничество: Россия и Иран разделяют ряд общих взглядов на глобальные проблемы. Против обеих стран введены западные санкции, вследствие чего на повестке дня у них стоит борьба с западноцентричной финансовой и экономической системой. Одновременно обе страны ищут пути обхода этих санкций, что толкает их и к более тесному экономическому сотрудничеству.

И Россия, и Иран стремятся проводить независимую внешнюю политику, целью которой является реализация национальных интересов. Это наталкивает обе страны на мысль о необходимости ускорения перехода к многополярной мировой системе. В целом и в Москве, и в Тегеране схоже смотрят на текущие тенденции эволюции мирового порядка и идут к схожим целям. Тем не менее у нас часто различаются подходы к региональным вопросам. Например, у Москвы и Тегерана разные подходы к урегулированию нагорнокарабахского конфликта, разные цели в сирийском конфликте. Отличаются взгляды и на роль Турции на Ближнем Востоке.

Однако это не препятствует экономическому сотрудничеству. В прошлом году наш товарооборот вырос на 15%, что, конечно, не так много, как с Турцией, но тем не менее является довольно значительным показателем. Весь потенциал экономического сотрудничества России и Ирану ещё предстоит раскрыть в ближайшие годы. То же самое относится и к гуманитарному сотрудничеству: есть значительное число возможностей по сотрудничеству в сфере образования, развития науки и т. д. И Россия, и Иран имеют ряд передовых научных отраслей, в которых они только начинают сотрудничать.

— Вы были в составе представительной делегации отечественных учёных, посетивших Тегеран. Подобные визиты можно охарактеризовать как часть научной дипломатии. Не могли бы вы подробнее рассказать о мероприятиях в Тегеране с участием иранских коллег?

— Да, в конце февраля мы с коллегами из Центра Примакова, ИВ РАН, МГИМО и РГГУ были в Тегеране, где провели ряд плодотворных встреч. Подобные встречи представляют собой форму академической дипломатии, позволяющей наладить и укрепить связи с экспертным сообществом другой страны, чтобы понять, как мыслят специалисты, влияющие на принятие внешнеполитических решений, а также объяснить им российскую точку зрения на многие вопросы двусторонней повестки.

В ходе поездки мы посетили четыре иранских университета и два мозговых центра. Было крайне интересно отметить взлёт интереса к России со стороны преподавателей и студентов иранских вузов, а также экспертного сообщества. Это влияет и на интерес к русском языку: он изучается во многих иранских вузах, причём на довольно хорошем уровне. Так, в университете Алламэ Табатабаи параллельно с нашим визитом проходил российско-иранский форум, посвященный вопросам сотрудничества в сфере высшего образования, и в качестве переводчиков-синхронистов на нём выступали студенты старших курсов кафедры русского языка этого вуза. В Университете имама Садика, являющемся кузницей кадров среднего и высшего звена для государственных учреждений, студенты самостоятельно создали кружок по изучению русского языка, поскольку в стенах вуза он на данный момент не преподаётся. А летом там планируется проведение «Недели России» — серии мероприятий, посвящённых российской культуре, политике, экономике. Подобное мероприятие может оказаться очень востребованным, поскольку понимание России, несмотря на множество программ изучения русского языка, в Иране развито слабо. Поясню: мы посетили Тегеранский университет и обнаружили, что только в нём существует единственная на весь Иран магистерская программа по россиеведению, а подобных бакалаврских программ и вовсе нет.

— Стоит признать, что отношения между Россией и Ираном в разные исторические периоды развивались не совсем просто. Речь идёт в том числе о многочисленных войнах XVII—XIX веков. В ходе визита и встреч с исследователями и представителями иранской экспертной среды чувствовались ли своего рода исторические обиды?

— На уровне межличностных отношений и при общении с рядовыми иранцами всё отлично. Однако на официальном уровне, когда речь идёт о выработке долгосрочной стратегии взаимодействия двух стран, проблема исторической памяти играет определённую роль. В Иране сильна память о периодах, когда страна находилась в слабой позиции по отношению к другим странам. Так, в Иране помнят, как в ходе русско-персидских войн первой половины XIX века Российская империя отвоевала у Ирана территории современных Армении и Азербайджана. Помнят и о том, что в 1941 году СССР и Великобритания, опасаясь развития отношений Ирана с Германией, ввели войска на его территорию. В результате Иран сыграл важную роль в победе во Второй мировой войне — через его территорию прошло множество караванов с поставками по программе ленд-лиза, однако сами иранцы воспринимают этот исторический период иначе.

Известный российский иранист Ю. А. Зотова провела исследование, в котором описала, как Иран представлен в российских школьных учебниках по истории, а как Россия — в иранских. Оказалось, что в наших учебниках внимание Ирану почти не уделяется — только в контексте тех самых русско-персидских войн, а также Персидского похода Петра I. В иранских учебниках России уделено существенно больше внимания в контексте истории потери Ираном своих территорий и суверенитета, формируется образ России как ненадёжного партнёра и коварного соседа. Эти представления безосновательно проецируются иранскими официальными лицами на сегодняшнюю Россию: например, иранцы ревниво наблюдают за тем, как Россия и Турция заключают двусторонние договорённости по Сирии без их участия, хотя в действительности необходимости привлекать Иран к этим договорённостям нет. Также стоит вспомнить скандал с тем, как российский посол в Иране пригласил дипломатические представительства Великобритании и США воспроизвести историческое фото на лестнице российского посольства, где встречались Сталин, Рузвельт и Черчилль на Тегеранской конференции в 1943 г. Иранцы восприняли это в контексте свойственной им исторической памяти, хотя в действительности подобное событие имело целью увековечить память о сотрудничестве стран в борьбе против нацизма.

Для преодоления проблемы исторической памяти и недоверия необходимо развивать сотрудничество по гуманитарным наукам: истории, социологии, политологии, международным отношениям. Это особенно актуально в связи с нехваткой знаний о России в Иране, ведь существует всего одна магистерская программа по россиеведению на всю страну.

— Артём Константинович, не секрет, что отношения между Ираном и рядом арабских стран довольно непростые, несмотря на новости о нормализации саудовско-иранских отношений. Быть может, арабские страны Залива подозрительно относятся к российско-иранскому сближению?

— Здесь речь идёт скорее не в целом о российско-иранском сотрудничестве, а его конкретном аспекте — военном сотрудничестве. Арабские монархии с большей тревогой смотрят на применение иранских беспилотников на Украине, считая, что Россия должна была в ответ тоже что-то поставить Ирану. В январе иранский парламентарий заявил, что уже весной Россия поставит Ирану истребители Су-35, а также «системы ПВО, ракетные системы и вертолёты». В арабских странах опасаются, что это значительно усилит военный потенциал Ирана и изменит баланс сил в регионе.

Россия же, наоборот, уверяет их, что поставки вооружений на него не повлияют. Отношения с арабскими странами Залива, особенно ОАЭ и Саудовской Аравией, важны для России, и, думаю, их опасения у нас прекрасно понимают. Военные эксперты считают, что в сфере авиации, вызывающей наибольшую обеспокоенность у арабских стран, на Ближнем Востоке сложился сильнейший дисбаланс. В то время как арабские страны используют самые современные американские истребители, в Иране до сих пор пользуются истребителями, поставленными западными странами ещё до Исламской революции 1979 года. Представленный в 2019 году истребитель иранского производства можно отнести к самолётам 3-го поколения. В результате поставки небольшого количества российских истребителей не смогут оказать значительное влияние на баланс сил в регионе. Основным вооружением, которое Иран может применить в ходе военного конфликта, всё равно остаются баллистические ракеты и беспилотники, которые он производит сам. Недавнее восстановление саудовско-иранских отношений может частично нивелировать опасения развития российско-иранского военного сотрудничества.

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2023/03/18/rossiya-iran-shozhie-celi-novyy-balans-i-nehvatka-znaniy-drug-o-druge-intervyu
Опубликовано 18 марта 2023 в 15:29
Все новости

15.04.2024

Загрузить ещё
Актуальные сюжеты