Нацизм за решёткой: не допустить реабилитации и лжи

В Госдуме РФ в первом чтении принят важный закон. Депутаты поддержали ужесточение наказания за реабилитацию нацизма в Сети. Звучит всё конкретно: например, за отрицание фактов, установленных Нюрнбергским трибуналом, и распространение лжи о роли Советского Союза в годы Второй мировой светит до пяти лет тюрьмы. Юридических лиц ждёт штраф до 3 миллионов рублей.

Почему это важно? Да потому, что в последнее время размышления о роли нацистов и советских солдат в войне приняли совершенно патологические формы. Согласно Толстому: «Всё смешалось в доме Облонских». Уже не стоит кричать: как можно переписывать историю?! И далее в том же духе. Нет, процесс переписи вошёл в заключительную стадию, и поздно бить в колокола, собирая на битву, — война началась. Время побеждать.

Сразу после окончания Великой Отечественной войны на Западе стартовала кампания, в которой кардинальным образом пересматривались её итоги и переписывалась история в принципе. Десятки институтов, сотни публицистов, историков и писателей работали на то, чтобы максимально принизить роль СССР в победе над гитлеровской Германией и вместе с тем возвеличить участие Запада.

Когда кончился этот — первый — этап, начался новый: Советский Союз решили поставить, что называется, на одну чёрную доску с фашистами. Это тоже делалось сознательно — и параллельно раскрывались преступления коммунизма.

Вот только тут уже сработал разрушительный эффект: ведь выбор, как ни сопротивляйся, тех времён, да и сейчас тоже, убийственно прост — либо ты за Сталина, либо за Гитлера. И, растоптав память о первом, переписчики истории автоматически обелили — и неслабо — второго. На выходе мы получили ренессанс — ещё неокончательный, но всё же — нацизма на Западе, усиленный антиэмигрантскими и антиисламскими настроениями.

Одновременно подобные мантры вбросили и в нашу страну. Появились тонны литературы о разоблачении коммунизма. Лидером данного направления стал Виктор Суворов (он же Резун) — беглый разведчик, предатель, чьи письмена давно разоблачены, но находятся те, кто верит. А следом полетели чёрным вороньём и «разоблачающие» фильмы, ролики. И вот уже по странам постсоветского пространства разгуливают адепты нацизма, а после отправляются убивать русских людей на Донбасс.

Джинн — злой джинн — выпущен наружу и веселится, кроша и громя всё вокруг. Причём ложь о Великой Отечественной войне плодится как намеренно, так и невольно. Второй случай, возможно, ещё тлетворнее и опаснее. Современный человек, уверенный в величии собственного интеллекта, плодит фейки охотно и самодовольно. Желая выглядеть умно, желая ошарашить круг, ближний и дальний, он плодит ересь. Возражать ему, как любому глупцу, бесполезно. Приводить доводы, обращаться к историческим документам — бесполезно вдвойне. Глупый искренне уверен в своей правоте — особенно если та высосана из голливудских лент (да и из своих тоже) и из интернет-роликов.

Раньше прививкой от подобной банальности зла служила — не в полной мере, но всё же — связь поколений, когда о войне, например, рассказывали ветераны. Их истории, их живые судьбы действовали сильнее всего. Однако сейчас ветеранов почти нет в живых; те же, кто остался, вряд ли могут говорить подробно. А самых стойких ещё и ухитряются оскорблять такие срамные персонажи, как Навальный. И оттого нить, связывающая поколения, истончилась.

Тем сложнее разъяснять ситуацию, донести аргументы. Хотя делать это, безусловно, надо — никто того не отменял, но вкупе с максимально строгим пресечением издевательства над памятью о войне. А в конце концов любые перевирания роли СССР, размышления о «меньшем зле» гитлеризма заканчиваются кощунством.

Поэтому расширение закона «О реабилитации нацизма» пойдёт на пользу нашему обществу. Защищать историческую память, максимально объективно говорить о прошлом — вот ключевая задача настоящего, и реализации этой цели позволит создать адекватное будущее. То, где советский солдат — освободитель и победитель, а нацист — мерзавец и проигравший. Кто посчитает иначе — пусть общается с такими же увечными, как он сам, но уже в других местах. Пусть он перевоспитывается.