«Мирно не получится, много крови пролито»: ополченцы Донбасса о конце войны

Докучаевск — небольшой город на Донбассе, названный в честь русского геолога Василия Докучаева. В довоенные времена город административно относился к Волновахскому району, но сейчас между этими населенными пунктами пролегла линия разграничения — с одной стороны на другую можно попасть лишь преодолев очередь на печально знаменитом пункте пропуска «Еленовка» (весной 2016 года во время обстрела ВСУ погибли пятеро мирных жителей, в том числе беременная женщина). Окраины Докучаевска находятся в непосредственной близости от линии фронта — за жилыми районами располагаются позиции обороняющих город сил НМ ДНР. Расстояние между ними и противником — минимальное. Укрепления ВСУ здесь видно невооруженным глазом, в чем я смогла убедиться, побывав в октябре на позициях НМ ДНР на этом направлении.

Встретивший нас командир взвода с позывным «Багор» рассказал, что этот участок фронта весьма ответственный, поскольку в случае потенциального прорыва ВСУ открывается прямой выход на Донецк:

— Обороняем Докучаевск, здесь противник может выйти на прямую трассу до Донецка", — объяснил взводный.

«Багор» — один из сотен тех парней, которые воюют на Донбассе не за отвлеченные идеалы, а ради конкретной цели — защитить свой дом, свои ценности. «Багор» родился в Донецке, начал свой путь в ополчении в феврале 2015 года, с Дебальцевской операции, до войны имел мирную профессию — работал на заводе холодильников «Норд» оператором автоматических и полуавтоматических линий.

Гранатометчик «Паук», которого мы также застаем на позициях, рассказывает, что ВСУ не стесняются вести разведку с беспилотников и открывать огонь в нарушение «Минска».

— Сами они усовершенствуют позиции, утепляются, бронируются, а нашим стоит только высунуться наверх — и сразу обстрел. Не дают ничего сделать. Когда по нам летит, это еще полбеды. Но очень часто летит по мирному населению, что хуже всего, — говорит Паук.

Он родился в Херсоне, но еще до войны перебрался в Донецк к любимой девушке.

— Так сложилось, что тут началась война, и сразу было видно, что война эта нечестная. Украина не церемонилась, уничтожая людей. Тогда я, недолго думая, собрался и пошел в ополчение.

Интересуюсь, чувствуется ли поддержка гражданского населения, которое уже порядком устало от военных действий:

— Для всех хорошим не будешь, но в основном люди поддерживают нас. Кто-то — добрым словом, и от этого уже хорошо на душе становится, а кто-то может помочь и делом — принести какую-то провизию или теплую одежду. Все понимают, что с наступлением холодов нам тяжелее становится. Пока что еще цветочки, зимой будет настоящий холод, но мы стоим, меняемся. Предыдущую зиму продержались и эту продержимся, — говорит он.

— Как думаете, смогут ли примириться жители Украины с Донбассом после того, закончится война? — спрашиваю я.

— Я сам себе задавал этот вопрос. Думаю, поехать туда можно будет лет через 20−30 после окончания войны — не раньше. Ребята из моего родного поселка на Майдане были, у них одни «заслуги», у меня — совсем другие. Но народ то он отходчивый, все зависит от правительства, — ответил мой собеседник.

Спрашиваю, на ком, по мнению бойца, лежит ответственность за начало войны, потому что мнение из окопа гораздо интереснее услышать, чем мнение экспертов из кабинетов и телевизионных аудиторий.

— На Америке, потому что изначально все из-за нее пошло, она потворствует украинской агрессии, помогая ей финансами и вооружением, — отвечает «Паук».

— А почему «Паук», кстати? — удивляюсь я, впервые встречая такой позывной.

— Я придумал изначально Тарантул, это было связано отчасти с фамилией, но ребята говорят — какой ты, тарантул, Паучок, Паук. Уже парней этих половины нет, а позывной остался.

Старший стрелок «Митяй» в ополчении тоже с 2014 года.

— Сам я родился, вырос и все время жил в Донецке, до войны работая на заводе «Гормаш» на токарном производстве. Начиналось все с мирных митингов, я участвовал еще в захвате ОГА, но после 2 мая в Одессе ситуация начала набирать обороты. Тогда для меня стало окончательно ясно, что добром это все не кончится. Боевой путь свой я веду с Третьей роты батальона «Восток», первый бой — за ДАП. После учебки работал на РСЗО системы «Град», участвовал в боях за высоту «Металлист» в Луганске, из «Градов» ушел в пехоту, затем было Дебальцево…

— Сложно с мирной профессии на военную было настраиваться?

— Сложно, особенно тяжело мне давались первые стрелковые бои. Стреляешь в человека, пусть и в нехорошего, но в такого же, как и ты, — с руками и ногами, сердцем и душой.

— Что такое война, как бы Вы объяснили это человеку, который знает о войне только по фильмам? — интересуюсь я.

— Это совсем не то, что в фильмах. Тут все реальнее и страшнее. И я могу точно сказать, что Рэмбо не бывает. Хотя, конечно, без внутреннего стержня здесь делать нечего — не выживешь.

— Как думаете, скоро война закончится?

— Хороший вопрос, причем такой риторический. Хотелось бы, конечно, чтобы поскорее. Уже надоело это все.

Митяй, при всей своей основательности, спокойствии и миролюбии, которые чувствуются в каждом его движении, не верит в возможность мирного исхода — «мирно не получится, много крови пролито». Будто бы в подтверждение этих слов, возвращаясь по усеянным желтыми листьями траншеям в мирную жизнь, мы слышим глухие звуки прилетов где-то в стороне.

Кристина Мельникова, Донецк