• USD 59.16 -0.18
  • EUR 69.46 -0.13
  • BRENT 62.44 +0.35%

Латышский историк: Саласпилс не был лагерем смерти

Латышский историк Улдис Нейбургс заявил, что люди ошибочно называют Саласпилсский лагерь «лагерем смерти». По мнению Нейбургса, это словосочетание — «штамп советской пропаганды». По его словам, целью построенного лагеря в Саласпилсе не было уничтожение узников, сообщает портал mixnews.lv.

«Мемориал в Саласпилсе называют по-разному — и „дорогой страданий“, и „исправительно-трудовым лагерем“ и „концентрационным“, и „лагерем смерти“. Главное — не название, а то, что там происходило. В академическом мире мы употребляем официальное название, в обществе называют по-другому — концентрационный лагерь», — отметил Нейбургс в эфире радио Baltkom. «„Лагерь смерти“ — это советская пропаганда. Конечно, когда мы так говорим, мы подразумеваем то, что там погиб хотя бы один человек. Для родственников этого человека — в любом случае трагедия. Но если посмотреть с академической точки зрения, то мы поймем, что система нацистских лагерей насчитывала более двадцати их типов. И именно „лагеря смерти“ — это Освенцим, Маутхаузен, Треблинка. Туда отправлялись люди для целенаправленного уничтожения практически сразу по прибытии. А в Саласпилсе такого не было. Поэтому, исходя из данной типологии, мы не можем назвать Саласпилс „лагерь смерти“. В СССР говорили о смерти в стенах лагеря 100 000 человек. Это ведь совсем не так», — пояснил Нейбургс.

Историк сказал, что по документально подтвержденным сведениям в Саласпилсе побывало 22 000−23 000 человек, погибло около 3 000 человек. «Это же не меняет сути, не умаляет трагедию! Нам говорят — вы уменьшаете цифры. Казалось бы, нам надо радоваться тому, что погибло меньше людей, чем нам всегда рассказывали. Это же хорошо! Но почему-то нет. Нам надо сто тысяч, большая цифра, хорошо смотрится, пропаганда и так далее. Что-то не так», — добавил Улдис Нейбургс. Данные заявления вызвали негодование у многих представителей русской общины Латвии, а российский историк Александр Дюков написал в соцсети Facebook: «Розовощекий ублюдочек. Всю эту ложь мы специально разбирали». Он сослался на статью своего коллеги Владимира Симиндея, который на страницах портала IMHOclub.by проанализировал вышедшую в прошлом году книгу Карлиса Кангериса, Улдиса Нейбургса и Рудите Виксне Aiz šiem vārtiem vaid zeme. Salaspils nometne: 1941−1944 («За этими воротами стонет земля. Саласпилсский лагерь: 1941−1944»), которую в Латвии распространяют по школам, вузам и госучреждениям и даже торжественно вручают гостям города Саласпилса и иностранным делегациям.

Симиндей пишет, что рецензентами этой книги также выступили историки «своего круга»: американский профессор латышского происхождения Андриевс (Эндрю) Эзергайлис, среди прочего — член редколлегии «Журнала Института истории Латвии», а также Айварс Странга, профессор Кафедры новой и новейшей истории Латвии и Восточной Европы все того же Латвийского университета. Несмотря на прохождение этих формальностей, книгу было решено издавать вовсе не в академическом издательстве LU Akadēmiskais apgāds, а в популярном среди этнонационалистов издательстве Lauku Avīze. Финансовыми спонсорами издания при этом на обороте титула указаны самоуправление Саласпилсского края и зарегистрированный в США латышский эмигрантский фонд Latviešu Fonds, имеющий богатый стаж работы в годы холодной войны (основан в 1970 году). «В предисловии добавлено еще и указание на спонсорскую помощь со стороны издательства Lauku Avīze, имеющего тенденцию выпускать литературное чтиво о прошлом с националистическим и национально-ностальгическим уклоном», — отмечает Владимир Симиндей.

Он обращает внимание также на тот факт, что в названии книги без кавычек использована фраза «За этими воротами стонет земля», которая представлена на входе в Саласпилсский мемориальный комплекс, открытый в 1967 году. «Более того, ни в предисловии, ни во введении не указано ни то, что это именно цитата со входной композиции, ни авторство. А ведь знатокам данной темы хорошо известно, что эта надпись отсылает к стихотворным образам узника Саласпилса, Штуттгофа и Маутхаузена известного латышского советского поэта Эйжена Вевериса (1899−1976) — его фамилии вообще нет в именном указателе новой книги. При некорректном заимствовании надписи из Саласпилсского мемориального комплекса в названии этого труда сама проблематика увековечивания страданий узников затронута на удивление даже не факультативно, а вообще — фрагментарно. В содержании книги К. Кангериса, У. Нейбургса и Р. Виксне отсутствует не то что глава, но хотя бы специальный параграф о мемориализации и коммеморации памяти жертв Саласпилсского концлагеря. Имеются лишь отрывочные фрагменты об обстоятельствах и процессе создания мемориального ансамбля, причем поданные нарочно в негативной коннотации, густо пересыпанные рассуждениями авторов об „идеологии Саласпилса“, „отвлечении внимания в широких кругах общества от жертв сталинизма, акцентируя вместо этого содеянное нацистами“, „влиянии мифов социально-политической истории на современное постсоветское общество“, и прочей важности „формирования продуманной и сбалансированной политики памяти“ (стр. 11−19)», — цитирует российский историк.

По его словам, среди диспропорций в структуре книжного текста особо выделяется тот факт, что авторы из 432 страниц позволили себе «раскрыть» темы «Администрация лагеря» на пяти страницах, а «Охрана лагеря» — всего на трех страницах. «Не удивительно, что Конрад Калейс (1913−2001), командовавший внешней охраной Саласпилсского концлагеря, упомянут в трехстраничном параграфе вскользь и лишь один раз, не считая сноски, хотя архивные и следственные материалы по нему содержат в себе немало подробностей, интересных для исторической науки и общества. Не будем забывать и то, какую роль в защите обвинявшегося в военных преступлениях Калейса играл не кто иной, как рецензент данной книги Андриевс (Эндрю) Эзергайлис, выступивший с письменными показаниями в Мельбурнском суде в 2001 году. В них Эзергайлис пытался повлиять на суд с тем, чтобы не допустить депортации Калейса в Латвию, где ему якобы не был бы обеспечен справедливый суд, потому что „было сказано, что он нацист и на Латвию оказывалось серьезное международное давление, чтобы она его покарала“, так как „Латвия добивается принятия в ЕС и НАТО“. „Преследование мистера Калейса — цена членства“, а само требование о выдаче Калейса „мотивируется не искренним желанием наказать военного преступника, а скорее желанием показаться миру в роли наказывающих лицо, которому приписан нацизм“ (Цитируется по: Краснитский А. Калейс в ответе за гибель 296 узников Саласпилса // Час, 16.05.2001). В результате различных проволочек и ухищрений Калейс, лишенный гражданства США еще в 1994 году из-за вранья о своей биографии в годы Второй мировой войны, так и не был предан суду за свои злодеяния», — напоминает Симиндей.

Он пишет, что авторы книги настаивают на недопустимости использования наименования «лагерь смерти» и неправильности употребления слова «концлагерь» в отношении Саласпилса, акцентируя внимание на нацистской типологии лагерей, согласно которой он представлял собой «расширенную полицейскую тюрьму и воспитательно-трудовой лагерь». «При этом напрочь отметаются аргументы, согласно которым лагерь фактически выполнял функцию концентрации заключенных, формально имея иное подчинение. Также игнорируется, что для абсолютного большинства строивших бараки евреев это место стало воистину „лагерем смерти“. Анализ текста показывает, что авторы намеренно трактуют неполные сведения в сторону занижения числа жертв при отбрасывании целого ряда ценных источников как якобы „недостоверных“. Особому шельмованию подвергаются материалы Чрезвычайной государственной комиссии Латвийской ССР, протаскивается мысль о презумпции недостоверности этих документов в сравнении с документами немецкого происхождения или отдельными свидетельствами постсоветского периода. Так, Кангерис, Нейбургс и Виксне предпочитают считать, что „во время строительства Саласпилсского лагеря число умерших евреев могло достигнуть 1000 персон“, а всего их якобы было задействовано „до 1500−1800“. Внятные методические и фактические основания для такого „минималистского“ подхода к подсчетам на страницах книги приведены не были. При этом приводившийся ранее известным латвийским историком Маргером Вестерманом диапазон численности строителей лагеря (от 2,5 до 5 тысяч человек) был попросту проигнорирован», — утверждает Владимир Симиндей.

По его мнению, авторы используют «понятную неполноту» и неточности в свидетельствах очевидцев (в основном — узников концлагеря) для отрицания этих свидетельств, если они кажутся им преувеличенными, однако готовы всерьез опираться в своих расчетах на отдельные «выгодные» свидетельства. «Так, например, цитируя воспоминания Карлиса Сауснитиса 1960-х годов на странице 46, авторы сомневаются в приводимых им цифрах о количестве узников, однако при этом за абсолютную правду принимают воспоминания из 1990-х годов бывшего узника Артура Непартса (узника не простого, а связанного с администрацией концлагеря — помощника старосты). Более того, данные по погибшим в Саласпилсе в период с мая 1942 года до сентября 1944 года на странице 402 взяты из воспоминаний лишь одного бывшего заключенного, которым как раз и был… Непартс. Именно эти цифры (от 592 до 802 человек) авторы выдают за самые достоверные», — констатирует историк.

Другим примером, по его утверждению, может служить махинация с численностью жертв нацистской карательной акции «Зимнее волшебство» в 1943 году на территории Белоруссии и России, в которой преимущественно участвовали коллаборационисты из Латвии. «Утверждается, что в ходе этой акции в Саласпилсский лагерь всего было отправлено около 4000 человек, тогда как только за два из четырех периодов проведения этой карательной экспедиции задокументирован 3951 новый узник. Также без должной критики утверждается, что в ходе „Зимнего волшебства“ было убито 3904 человека, тогда как известно, что немецкие и латышские каратели не утруждали себя точным подсчетом расстрелянных и особенно сожженных в деревнях. Совокупный анализ разных источников и отдельных эпизодов, позволяет утверждать, что эта „твердая цифра“ занижена не менее чем в 2,5 раза (подробнее см.: „Зимнее волшебство“. Нацистская карательная операция в белорусско-латвийском пограничье, февраль-март 1943 г.: Документы и материалы. — М.: Фонд „Историческая память“, 2013)», — пишет специалист.

Он добавляет, что авторы позволяют себе утверждать: «Хотя дети в Саласпилсском лагере содержались в весьма тяжелых и травмирующих условиях, нет оснований считать, что там проводились массовые убийства детей. Нельзя отрицать, что часть детей (по большей части самые маленькие), привезенных в Саласпилс, здесь умерли (данные колеблются между 250 и 650 умершими), но это явилось результатом неполноценного питания, голода, болезней и эпидемий, а не последствием медицинских экспериментов» (страница 399). «Оставим на совести Нейбургса и Ко наглую убежденность в том, что массовый забор крови (множество свидетельств которого отрицать не получается) не влиял на ослабленные организмы детей и не приводил к смерти. Но и здесь мы обнаруживаем схожую с вышеописанной махинацию с численностью детей, погибших в концлагере по версии авторов (250−650 детей): данные только одного акта Чрезвычайной государственной комиссии Латвийской ССР об эксгумации 632 детских трупов разного возраста на Гарнизонном кладбище в Саласпилсе (ЛГИА, ф. P-132, оп.30, д. 27, л.29) в значительной степени превышают минимальные „предположения“ этих трех авторов. И такие примеры „арифметической химии“ от Кангериса, Нейбургса & Виксне отнюдь не единичны…», — утверждает Симиндей.

Таким образом, по его мнению, книга трех латвийских историков «За этими воротами стонет земля: Саласпилсский лагерь 1941−1944», названная монографией, «на самом деле представляет собой с точки зрения исторической науки эрзац-продукт — своего рода спред из научных, иллюстративных и политико-публицистических ингридиентов, с признаками и примерами недопустимой махинации с цитатным материалом и количественными показателями, вопиющим волюнтаризмом в использовании источников и свидетельств, отсутствием единой и внятной методики в работе с документами».

Как сообщало EADaily, Саласпилсский мемориал планируется отреставрировать к его пятидесятилетию. «Во времена советской оккупации здесь было минимальное количество информации о лагере — несколько рассказов, схема лагеря и рисунки Карлиса Буша, которые активно использовались в 60-е годы для пропаганды. Не хватает рассказов о том, каким на самом деле был этот лагерь», — сказал в интервью праворадикальному изданию Latvijas avīze исследователь латвийского «Музея оккупации», доктор исторических наук Улдис Нейбургс. Он добавил, что даже мемориальные скульптуры не рассказывают о лагере всю правду. «Гигантские скульптуры отображают происходящее в лагере лишь частично. Полностью идеологизированы скульптуры „Рот Фронт“, „Клятва“, „Солидарность“. Их посыл заключается в том, чтобы отображать, будто все заключенные были коммунистами и не знали, как противостоять немецкому оккупационному режиму и администрации лагеря. Но на самом деле категории заключенных в Саласпилсском лагере были очень разные. Скульптуры „Мать“ и „Униженная“ действительно отображают конкретные события, но это лишь часть истории», — заявил латышский историк.

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2017/09/30/latyshskiy-istorik-salaspils-ne-byl-lagerem-smerti
Опубликовано 30 сентября 2017 в 17:12
Все новости
Загрузить ещё
Аналитика
Facebook
Одноклассники
Нажмите «Нравится»,чтобы
читать EurAsia Daily в Facebook
Нажмите «Подписаться»,чтобы
читать EurAsia Daily во ВКонтакте
Спасибо, я уже с вами