• USD 63.23 -0.64
  • EUR 68.08 -0.36
  • BRENT 53.00

Великобритания и военная кампания в Сирии: внутренние и внешние позиции Кэмерона

Поздно вечером 2 декабря 2015 года британский парламент проголосовал за начало военных действий британских военно-воздушных сил в Сирии. Не прошло и четырех часов после этого голосования, как британские истребители-бомбардировщики Tornado GR-4, базирующиеся на авиабазе Акротири на Кипре, нанесли удары по объектам на территории, контролируемой «Исламским государством» (ИГИЛ) в Сирии. Ранее именно с этой самой авиабазы эти самые самолеты участвовали в бомбардировках объектов того же самого ИГИЛ, но в Ираке. Теперь решением британского парламента бомбежки подвинули в Сирию, не заметив в упор при этом правительство этой самой Сирии. Здесь следует уяснить, что в военном плане начало британских воздушных атак в Сирии продемонстрировало лишь один существенный стратегический момент — британская военная база на Кипре расположена в нужном месте в нужное время. Если бы потребовалось, то британские самолеты с нее с одинаковой эффективностью могли бы бомбить объекты в Палестине, в Египте (в районе Суэцкого канала, например) или в Ливии. С юга британская база на Кипре обеспечивает наблюдение за Проливами. После принятия политического решения об открытии военных действий в Сирии британцам лишь потребовалось без каких-либо существенных финансовых затрат с их стороны лишь скорректировать направление ударов, сместив их чуть к западу от прежнего театра военных действий в районе верхнего Междуречья. Здесь уместно заметить. Что Великобритания — давно не Империя, но ее военные базы, расположенные в ключевых районах, позволяют вести эффективную имперскую военную политику.

Британский военный ответ стал следующим после решения правительства Германии направить свои силы для борьбы против ИГИЛ в Сирии. Однако решение британского политикума открыть театр военных действий в Сирии — более политическое, чем военное решение. После участия Великобритании в военной кампании в Ливии в 2011 годы премьер Дэвид Кэмерон демонстрировал значительную сдержанность во внешней политике, которая требовала военного вмешательства. Британцы, например, не поддержали французов военной силой в Мали в январе 2013 года. В августе 2013 года британский парламент проголосовал вопреки воле своего премьера против военного вмешательства в Сирии, что остановило карательную акцию американцев против режима Асада, обвиненного в использовании химического оружия против собственного населения. Подобный поворот казался личным провалом Кэмерона, чьей-то интригой или даже заговором британцев против Вашингтона. На самом деле, из-за особенностей избирательной системы Великобритании британские парламентарии лишь прислушались к мнению избирателей в своих округах. А те были категорически против каких-либо интервенций под руководством американцев после опыта, полученного в Ираке и Афганистане.

После сирийского эпизода 2013 года внешние расхождения Лондона и Вашингтона продолжились. Так, например, Кэмерон не стал выполнять решения саммита НАТО в Уэльсе об увеличении оборонного бюджета страны до 2-х процентов от ВВП, чем вызвал серьезные трения с администрацией президента Обамы. Британия подавала слишком плохой пример союзникам. Но вот теперь в ноябре 2015 года произошел коренной поворот во внешней политике Великобритании. Кэмерон сначала изыскал средства для увеличения военного бюджета до требуемых НАТО величин с определенным перевыполнением поставленной нормы (до 3% от ВВП), предъявив стране программу по крупной закупке новой военной техники и модернизации стратегических ядерных сил, ВВС и ВМФ. Теперь в начале декабря Кэмерон провел решение о начале военных действий в Сирии под эгидой американцев. Британия возвращается к привычной роли главного пристяжного американской военной политики. Казалось, все в чем нуждался Кэмерон для активизации военной политики — это надежный мандат от избирателей. И он его получил в 2015 году на состоявшихся парламентских выборах и уверенно реализовал его в конце года.

После участия в недавних военных конфликтах в Ираке, Афганистане и Ливии, британское общественное мнение в значительной своей части настроено против военного участия в международных конфликтах. И Кэмерону пришлось затратить значительные усилия, чтобы уговорить законодателей, в том числе в собственной партии, чтобы они поддержали его предложение относительно Сирии. Перед итоговым голосованием в парламенте Кэмерон заявил: «После урока, преподанного нам террористами, мы идем в центр их земли. Они составили заговор с целью убить британский народ. Мы что должны сидеть сложа руки и ждать, пока они нападают на нас?». Доводы, предъявленные Кэмероном парламентариям, были довольно просты. «Мы уже находимся в состоянии войны, и Рубикон давно нами пройден», — утверждал премьер. Кэмерон говорил, что британские военные действия в воздушном пространстве одного Ирака не имеют смысла из-за того, что Исламское государство расположилось и в Сирии. Именно там оно имеет свою штаб-квартиру в Ракке. Другой аргумент Кэмерона: два союзника Великобритании — Соединенные Штаты и Франция уже воюют в Сирии. Германия идет к подобному решению. Следовательно, британцам также следует присоединиться к своим созюникам.

Похоже, что последние и самые значимые аргументы дали Кэмерону террористические акты в Париже 13 ноября 2015 года. Они оказались решающим фактором. Перед голосованием по Сирии Кэмерон и его сторонники сослались на резолюцию Совета безопасности ООН, предложенную Францией и принятую 20 ноября 2015 года. Она призывает страны мира бороться с ИГ всеми законными средствами. После терактов в Париже и решения Франции начать бомбить ИГИЛ Лондон услужливо предложил французам свою помощь в виде дозаправки их самолетов в воздухе и возможности использовать британскую авиабазу на Кипре. Теперь он пошел дальше, и это внешне выгладит логичным шагом. Именно террор в Париже окончательно сместил баланс общественного мнения этой страны в пользу военного вмешательства в Сирии. Но баланс этот не надежен.

Голосование в британском парламенте последовало после нескольких месяцев пререканий и споров. Итоги голосования подчеркнули существенное доминирование в британском парламенте консервативной партии. За начало военной компании в Сирии проголосовали 397 депутатов британского парламента, против — 223. Из представленных партий в парламенте из оппозиции против британского военного участия в Сирии солидарно голосовали лишь самые мелкие фракции. Однако против военной экспедиции в Сирии проголосовала третья по величине партия британского парламента — партия шотландских националистов.

Прошедшее голосование по началу воздушных атак в Сирии, по мнению многих наблюдателей в Британии, продемонстрировало среди оппозиции Ее Величества самую низшую точку падения для лейбористов. Сам новый лидер лейбористов Джереми Корбин категорически против британских военных действий в Сирии. Но из-за разногласий по вопросу в стане его партии, он был вынужден разрешить индивидуальное голосование лейбористам в парламенте. Потребуй он единства голосования фракции, и это сразу же бы продемонстрировало раскол среди лейбористов. Степень разногласий могла предопределить отставку самого Корбина. Поэтому каждый депутат-лейборист голосовал по своему личному разумению. Итоги голосования каждого депутата-лейбориста известны его избирателям в округах. Анализ персонального голосования членов теневого кабинета Корбина подтверждает, что большинство во фракции лейбористов против войны. Однако более трети министров-лейбористов теневого кабинета Корбина проголосовали за войну. Это достаточно большая величина. Из опросов общественного мнения известно, что примерно 75−80 процентов электората лейбористов выступает против британского участия в войне в Сирии. Но процент депутатов-лейбористов в парламенте не отражает в нужной пропорции подобное мнение лейбористского электората. Такой диссонанс по большому счету и означает кризис лейборизма.

Опросы общественного мнения в Британии разнятся по вопросу поддержки военной операции в Сирии. Самые «оптимистичные» говорят о 60% «за» войну и 20% против. Самый «пессимистичный» — полл от Survation показывает 48% британцев — «за», 30% — «против». Т. е. результат этот весьма близок к тому, что демонстрируют опросы в Германии накануне принятия Берлином решения участвовать в военной кампании в Сирии.

Однако в Британии сейчас в значительно большей степени, чем в Германии, всякого рода эксперты открыто выражают сомнение в том, что вступление Лондона в коалицию внесет существенный вклад в борьбу против джихадистов. Сам премьер-министр так и не смог дать удовлетворительные ответы на вопросы: что должно последовать за бомбардировками в Сирии, если он собирается победить ИГИЛ, когда следует завершить воздушную кампанию, и что можно считать победой над ИГИЛ. Критика предстоящих воздушных бомбардировок ИГИЛ в Сирии больше или меньше, но буквально разлита во всех британских СМИ.

Ранее в британских СМИ порицалась российская воздушная кампания в Сирии по причине ее видимой практической безрезультатности. Решение парламента Великобритании начать проведение аналогичных воздушных операций в Сирии тут же породило в британских СМИ аналогичные сомнения. Так, в британском Daily Telegraph обратили внимание на первое сообщение о результатах первого британского налета в Сирии против нефтяной инфраструктуры ИГИЛ и задали вопрос: а что делали США и их союзники с их 2900 боевыми вылетами ранее, если у ИГИЛ все еще остается какая-то инфраструктура в Сирии? Кроме того, критики операции указывают на то, что удары авиации по жилым кварталам ведут к гибели мирного населения. Если удары с воздуха по линиям снабжения и экономической базе боевиков наносятся, то они должны дополняться действиями сухопутных войск, которые должны закреплять успехи и территориально теснить ИГИЛ. Но последних нет и даже не планируется. Удары беспилотников, разумеется, важны, но в сумме и по отдельности они имеют лишь точечное значение. Дополнительные авиаудары могут уменьшить число боевиков, но не уничтожают саму структуру ИГИЛ.

Наибольшие сомнения в целях британской военной кампании в Сирии высказали в левой Guardian. Журналист Юрген Тоденхофер, побывавший на территории, контролируемой ИГИЛ, полагает, что британские бомбы являются одной из главных причин, почему на Западе сталкиваются с исламским терроризмом. Бомбы преимущественно убивают невинных людей, и это помогает ИГИЛ рекрутировать новобранцев. «Война с террором» американского президента Джорджа Буша стала классической террористической программой, утверждает Тоденхофер. На старте в 2001 году в горах Гиндукуша скрывалось несколько сотен террористов, представляющих угрозу для международного сообщества. Теперь после войны с террором, стоившей одного миллиона иракских жизней, Запад столкнулся со ста тысячью террористов. Городских партизан нельзя победить бомбами с воздуха, утверждает журналист в Guardian. Только в пропагандистских роликах ИГИЛ его боевики ходят стройными колоннами, а их авто ездят конвоями. Олланд мог бы сделать террористов счастливее, если бы он направил против них свои сухопутные войска. Эти фанатики имеют отличную военную подготовку и любят смерть. Солдаты Запада любят жизнь. Поэтому Запад не может победить ИГИЛ военными средствами. Тоденхофер написал в Guardian: «Я знаю бойцов ИГИЛ. Западные бомбы, падающие на Ракку, вызовут у них лишь чувство радости».

Для победы над ИГИЛ Тоденхофер предлагает следующие меры:

1. США должны прекратить поставлять оружие в страны Персидского залива. Из этих стран оно попадает к террористам;

2. Запад должен помочь Турции перекрыть протяженную границу с ИГИЛ, чтобы остановить поток новых бойцов.

3. Запад должен добиться «национального примирения» в Ираке и Сирии с условием интеграции в политическую жизнь бывших баасистов.

Подобный план, попробуй его Лондон или Вашингтон к выполнению, заметим мы, потребует начала переговоров с ИГИЛ, т. е. фактического признания террористической структуры.

А пока после голосования в парламенте премьер-министр Дэвид Кэмерон опубликовал 36-ти страничный документ, в котором был подробно расписан план, как следует решить угрозу, исходящую от ИГИЛ, военными и дипломатическими средствами. Что касается военных перспектив, то правительство Дэвида Кэмерона указывает на 70 тыс. бойцов «умеренной оппозиции» в Сирии, которые и способны разгромить ИГИЛ в будущих наземных операциях, которые с воздуха будут поддерживать, в том числе, и британские самолеты. Но «силы» эти необходимо еще найти, консолидировать и направить на ИГИЛ при том условии, что Лондон категорически не приемлет Асада. Поэтому вопросы к британскому премьеру о целях военной кампании в Сирии и ее деталях остаются.

В Великобритании признают, что для победы для ИГИЛ могут потребоваться годы. Сколько? Министр обороны Великобритании Майкл Фаллон ответил на этот вопрос, сказав, что, возможно, три года, т. е. как раз срок действия нынешнего кабинета консерваторов и самого военного министра. Пока планируемая продолжительность военной кампании в Сирии синхронна премьерству Кэмерона.

Президент США Барак Обама приветствовал решение Великобритании присоединиться к воздушным бомбардировкам джихадистов в Сирии и обещал содействовать скорейшей интеграции британских ВВС в международную коалицию по борьбе с ИГИЛ. В последней своей части заявление американского президента не имеет какого-либо смысла, поскольку Британия уже состоит ее активным членом, занимаясь бомбежками ИГИЛ в Ираке. Поэтому присоединение новых и новых членов к руководимой США международной коалиции против террористов — это по большей части пропагандистская международная кампания. Коалиция против ИГИЛ действовала по Ираку. Теперь под громкие заклинания и голосования в парламенте ее формула начинает включать и Сирию. Для Франции, Германии и Британии — это больше политический, чем военный выбор. Олланд должен «ответить» террористам так, чтобы это получило признание у него дома. Меркель должна продемонстрировать посредством Tornado в небе новый внешнеполитический курс Германии, приличествующий ее экономическому и евросоюзному статусу. Традиция табу на внешние военные акции должна преодолеваться у немцев, но так, чтобы не травмировать прибитое пацифизмом общество Германии. Что касается Кэмерона, то он посредством политически значимой имитации должен вернуть свою страну в кильватер США в ее заморских военных экспедициях. Мандат от британских избирателей на это, в виде однопартийного кабинета тори, Кэмерон получил. Ну, а что касается таких частностей, как цели, сроки, задачи сирийской военной кампании, то пусть всем этим, в первую очередь, занимается старший союзник — США. Ведь у британского премьера в запасе, помимо твердого «да», всегда остается мягкое «нет», чтобы сказать в критический момент Вашингтону.

Аналитическая редакция EADaily

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2015/12/04/velikobritaniya-i-voennaya-kampaniya-v-sirii-vnutrennie-i-vneshnie-pozicii-kemerona
Опубликовано 4 декабря 2015 в 21:22
Все новости

07.12.2016

Загрузить ещё
Аналитика
Facebook
ВКонтакте
Нажмите «Нравится»,чтобы
читать EurAsia Daily в Facebook
Нажмите «Подписаться»,чтобы
читать EurAsia Daily во ВКонтакте
Спасибо, я уже с вами