Газпром — Туркменистан: как российский газовый холдинг оказался в роли «Нафтогаза» Украины

«Друзей заменили партнеры, а врагов — поставщики», — крылатая фраза из французского фильма «Смерть негодяя» как нельзя лучше иллюстрирует отношения между «Газпромом» и его иностранными партнерами. СМИ только сейчас сообщают, что дочерняя компания «Газпром экспорт» еще 8 июня подала иск в Стокгольмский арбитраж, стремясь оспорить контракт между российским ОАО и поставщиком в лице «Туркменгаза».

Что такое Стокгольмский арбитражный суд? И какого развития событий следует ожидать? Международный коммерческий арбитраж — это механизм третейского суда, позволяющий рассматривать коммерческие споры (например, между компаниями из России и Туркменистана, как в нашем случае) более оперативно, чем в обычных судах. В таком случае «Газпром» и «Туркменгаз» должны были предусмотреть в своем контракте т.н. арбитражную оговорку — т. е. особый пункт, постановляющий, что любые споры между двумя компаниями будут рассматриваться не в российском, туркменском или каком-либо другом суде, а в специальном негосударственном арбитражном органе в третьей стране.

Такой третейский суд может быть создан для рассмотрения одного дела (ad hoc), а может действовать на постоянной основе. В нашем случае, как следует из новостей — это постоянный третейский суд — Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты (самое распространенное название в СМИ — Стокгольмский арбитраж). Другие наиболее популярные третейские суды среди международных компаний для рассмотрения споров между собой — Лондонский международный третейский суд, Международный арбитражный суд Федеральной палаты экономики Австрии в Вене (так называемый Венский арбитраж), Международный арбитражный суд Международной торговой палаты в Париже и т. д.

Какие основные характеристики Стокгольмского арбитража?

Во-первых, дело будет оперативно передано на рассмотрение в третейский суд.

Во-вторых, иск «Газпрома» в достаточно сжатые сроки будет рассматривать арбитраж из 3 судей.

В-третьих, решение Стокгольмского арбитража будет для сторон окончательным и обжалованию не подлежит.

Фактически, «Газпром» и «Туркменгаз», включив в текст договора арбитражную оговорку, изначально согласились на такие условия, когда иск в оперативном режиме будут рассматривать 3 арбитра, а у проигравшей стороны не будет возможности подать апелляцию на решение, чтобы опротестовать вердикт.

Недавняя история предлагает примеры, когда обращение в международный коммерческий арбитраж давало нужный результат. Правда, тогда ответчиком выступал «Газпром экспорт». В 2013 году дочерняя компания немецкого концерна RWE в Чехии RWE Supply & Trading CZ выиграла суд в Венском арбитраже, добившись решения не рассчитываться с «Газпром экспорт» по формуле «бери или плати». Также Арбитражный центр Федеральной хозяйственной палаты в Вене постановил, что российская компания должна скорректировать формулу цены на газ (с учетом существующих на рынке условий), а также вернуть часть платежей, начиная с мая 2010 года. Что значит с учетом текущих рыночных условий? Арбитражный центр в Вене решил, что «Газпром» должен пересмотреть цену на свой продукт, отталкиваясь при расчете от спотовых цен на газ (контрактная формула привязывалась к спотовой цене на нефть).

И хотя пресс-служба «Газпром экспорт» сразу же оперативно заявила, что арбитраж удовлетворил иск RWE Supply & Trading CZ лишь частично, такой пассаж выглядел, как попытка отыграть ситуацию. Что самое главное, возник прецедент — протоптанная дорожка, куда ринулись другие контрагенты «Газпром экспорта». Руководители «Газпрома» согласились предоставить компаниям DEPA (Греция), ENI и Edison (Италия), E. ON и RWE (ФРГ) скидку, только чтобы партнеры не обращались в арбитраж с аналогичными исками.

Получается, в коммерческом споре с Туркменистаном, руководители «Газпрома» действуют абсолютно противоположным путем, чем, к примеру, в случае с тем же украинским «Нафтогазом» Украины. В январе 2009 года глава «Нафтогаза» Олег Дубина и руководитель «Газпрома» Алексей Миллер подписали контракт сроком на 10 лет, предусматривающий условия поставки на Украину природного газа, а также транзита газа через украинскую ГТС в страны Европейского союза. Пролоббированный премьер-министром Юлией Тимошенко контракт действует до сих пор, а еще договор содержит принцип «бери или плати». То есть, закачали-не закачали предусмотренные 41,6 миллиарда кубов, а должны заплатить за полный объем. В чем связь со спором между «Газпромом» и «Туркменгазом»? Дело в том, что, как гласит контракт, речь идет о «купле-продаже природного газа российского, казахстанского, узбекского и туркменского происхождения». То есть, в случае Украины, как и стран Евросоюза, «Газпром» выступает посредником между странами-экспортерами (Казахстан, Узбекистан, Туркменистан), импортерами и транзитерами.

Кстати, для иллюстрации, формула цены в контракте 2009 года «Нафтогаз» — «Газпром» отличается от стандартного контракта «Газпром экспорта» тем, что привязывается даже не к спотовым ценам на нефть как в большинстве контрактов, а к средней спотовой цене на газойль и мазут. А, как мы понимаем, нефтепродукты стоят дороже сырья.

Что касается поставок из Туркменистана, то «Газпром» оказался в той ситуации, которая до этого была характерна для его покупателей. Например, если раньше спикеры «Газпрома» требовали от «Нафтогаза» платить за все 41, 6 миллиарда кубов, даже если украинский монополист не выбрал весь объем, то сегодня в таком положении оказался сам «Газпром экспорт». Сейчас между «Газпром экспортом» и «Туркменгазом» действует контракт 2010 года, закрепивший объем поставок на уровне 10 миллиардов кубометров и привязавший формулу цены к спотовым ценам на нефть. Поэтому расчетная цена составляет сегодня $240 за 1000 куб.м. Но в прошлом году цены на нефть резко обвалились, поэтому снизилась и стоимость газа — «Газпром экспорт» продает газ в страны ЕС на уровне $230-$250. Логично, что закупочная цена в виде 240 долларов является убыточной, ведь европейская цена должна еще учитывать стоимость транспортировки плюс приносить прибыль.

Поэтому иск компании «Газпром экспорт» в Стокгольмский арбитраж выглядит как игра на опережение, чтобы выиграть время, если «враг-поставщик» решит пойти успешным путем энергетического концерна RWE и других коммерческих «друзей-партнеров».

Сергей Слободчук, политический консультант, специально для EADaily