Антироссийские санкции могут превратить ЕАЭС в формальную структуру: интервью Александра Либмана

«Западные санкции против России, которая является основным спонсором проекта „Евразийский союз“, конечно, усложнят процесс формирования ЕАЭС, но они вряд ли могут привести к его формальному распаду. Не исключено также, что в результате политики санкций союз может превратиться в чисто формальную структуру без каких-либо реальных эффектов». Такое мнение в интервью EADaily высказал научный сотрудник группы исследований Восточной Европы и Евразии Немецкого института международных проблем SWP Александр Либман.

Г-н Либман, на сегодняшний день мы наблюдаем процесс строительства Евразийского экономического союза (ЕАЭС), к которому присоединилась недавно Армения, и собирается вскоре присоединиться Киргизия. Как вы думаете, с учетом наложенных на Россию санкций и вызванных ими экономических трудностей (а Москва фактически является спонсором и мотором этого проекта), удастся ли довести дело до конца, и будет ли проект успешен?

Санкции, безусловно, затруднят создание ЕАЭС, прежде всего, снизив интерес к проекту других постсоветских стран из-за ослабления российской экономики. Не менее важную роль играют и протекционистские настроения в самой России (выразившиеся, прежде всего, в ограничениях импорта продовольствия), которые также осложняют работу ЕАЭС. Мне не кажется, что санкции приведут к формальному распаду ЕАЭС, но они повышают шансы превращения организации в еще одну чисто риторическую структуру без каких-либо реальных эффектов, которых было так много в постсоветской Евразии.

Формирование ЕЭАС совпало практически с реализацией проекта ЕС «Восточное партнерство» в рамках политики «Европейского соседства». Некоторые считают, что ускорение процесса евразийской интеграции было своеобразным ответом Москвы на «Восточное партнёрство». Согласны ли вы с этим мнением, и что, на ваш взгляд, представляет собой Евразийский экономический союз?

Я не берусь утверждать, что создание «Восточного партнерства» никак не повлияло на стремление руководства России поддержать ЕАЭС, но сводить проект только лишь к «геополитическому ответу» мне кажется неправильным. Прежде всего, усилия по созданию интеграционных проектов в Евразии предпринимались на протяжении вот уже более чем двух десятилетий, причем, несмотря на их малую результативность, экономические связи на микроуровне — за счет инвестиций и миграции — в Евразии развивались достаточно активно, так что определенный спрос на интеграционные проекты существует просто в силу экономической логики (конечно, не для всех стран Евразии). Помимо этого, процесс формирования ЕАЭС интенсифицировался в период глобального экономического кризиса 2008−2009 гг. Кризис с одной стороны повысил ценность уже сложившихся на постсоветском пространстве экономических связей для евразийских стран, а с другой — протекал в условиях наличия у ключевых государств ЕАЭС — России и Казахстана — достаточных резервов, что позволило им избежать скатывания к односторонним протекционистским мерам (как это происходило, например, в 1998 году). Эта комбинация могла стать триггером для создания ЕАЭС.

Евразийский экономический союз, на ваш взгляд, политическое или все же экономическое образование? Может ли он перерасти в геополитический союз с ярко выраженной политической логикой действия?

Как мне представляется, ЕАЭС — это структура, ищущая себя. С формальной точки зрения, речь идет о чисто экономическом союзе, причем все элементы политического союза жестко отвергаются Казахстаном. В сфере экономики ЕАЭС — это сформированный таможенный союз с наднациональными органами (что уже немало в мировой практике), но с довольно заметными нетарифными барьерами. Амбиции либерализации рынка услуг и энергетических рынков, зафиксированные договором о создании ЕАЭС 2014 года, пока не реализованы, и будут ли они реализованы, неясно. Однако нормативное содержание ЕАЭС и миссия организации до сих пор по-разному трактуются отдельными странами-членами и даже отдельными политиками, вовлеченными в создание ЕАЭС. Есть те, кто хотел бы видеть ЕАЭС альтернативой Западу — их влияние в России, увы, растет, но есть и сторонники ЕАЭС, для которых эта организация должна стать элементом интеграции в более широких рамках, тесного сотрудничества с ЕС и Восточной Азией.

Что касается превращения ЕАЭС в геополитический союз, мне оно представляется крайне маловероятным. В этом не заинтересовано ни руководство Казахстана (как уже говорилось, отвергающее любые элементы политического союза и придерживающееся многовекторной политики), ни руководство Белоруссии (пытающееся сейчас сыграть на противоречиях ЕС и России и также ценящее политическую автономию). Даже если Россия и попытается превратить ЕАЭС в политический союз (а нет никакой уверенности, что эта цель является привлекательной и для широкого консенсуса самих российских элит), это едва ли удастся.

Некоторые, особенно западные СМИ и эксперты рассматривают ЕАЭС как попытку воссоздания СССР нового образца, а присоединение Армении и Киргизии к объединению считают чуть ли не роковой внешнеполитической ошибкой. Согласны ли вы с этими утверждениями?

Мне кажется, ситуация является более сложной. Она, впрочем, несколько отличается для Киргизии и для Армении. Киргизская экономика сегодня строится на двух элементах — трудовой миграции (направленной в страны ЕАЭС — Россию и Казахстан) и торговле потребительскими товарами с Китаем, в которой Киргизия выступает мостом для входа китайских товаров в Центральную Азию. С точки зрения миграции, членство в ЕАЭС оправдано, ведь союз предполагает либерализацию движения трудовых ресурсов. С точки зрения торговли с Китаем, ситуация сложнее — здесь Киргизия оказалась между двух огней: членство в ЕАЭС предполагает ужесточение контроля на границе с Китаем, а отказ от членства — на границе с Казахстаном. В любом случае Киргизия уже не сможет выполнять свои функции моста, так что вопрос состоит, скорее, в поиске варианта с наименьшими потерями.

Для Армении ситуация несколько сложнее, поскольку страна имела реальные возможности развития связей с ЕС в рамках «Восточного партнерства». Но с учетом геополитических условий можно спорить, смогло бы взаимодействие с ЕС (в той мере, в которой ЕС на него был готов пойти) действительно стать движущей силой роста для Армении.

Некоторые связывают с ЕАЭС негативные явления с точки зрения консолидации авторитарных режимов, которые сегодня наблюдаются в Евразии. Конечно, внешние факторы (в том числе и российское влияние) играют определенную роль в этом процессе, какую именно (в сравнении с внутренней логикой эволюции постсоветских стран) можно спорить. Но, как мне кажется, это внешнее влияние никак не связано с форматом ЕАЭС. Как уже говорилось, пока чисто экономическим союзом. Влияние существовало бы и без ЕАЭС.

Евразийский союз — это не монолит, а скорее объединение стран с разными, порой противоречивыми экономическими и политическими целями и интересами. Для России это геополитика, Армении — безопасность, Казахстана и Белоруссии — экономика. Удастся ли при различии интересов создать жизнеспособный союз с учетом проблем и вызовов современности?

Как уже говорилось, ЕАЭС — это функционирующий таможенный союз, несмотря на все противоречия стран-участниц. Дальнейшие перспективы интеграции мне представляются сомнительными, но и таможенный союз — это уже немало. В мире немного группировок, достигающих этого уровня.

Некоторые государства-члены ЕАЭС (Армения, Белоруссия) являются также участниками процесса европейской интеграции и включены в программу «Восточное партнерство». Как повлияет евразийская интеграция на отношения этих стран с Европейским союзом, особенно с учетом резкого ухудшения взаимоотношений между Россией и ЕС из-за украинского кризиса?

Для Белоруссии интенсивное взаимодействие с ЕС едва ли возможно в силу отторжения, которое вызывает режим Александра Лукашенко в европейских странах. Так что я не думаю, что евразийская интеграция серьезно влияет на расклад для этой страны. Армения была вынуждена выбирать между «Восточным партнерством» и ЕАЭС, и выбрала последний. В современной политической обстановке это, конечно, усложнит взаимодействие с ЕС, что весьма печально.

Мир меняется довольно динамично, процессы иногда развиваются турбулентно, а разные союзы или объединения часто проявляют неспособность оперативно и эффективно реагировать на события. Часто из-за медлительности и сильной бюрократизации предметом критики становится и Европейский союз. Как вы думаете, насколько существующие или формирующиеся союзы соответствуют современным вызовам и угрозам? Может, пора искать другие подходы?

Да, я согласен, что традиционные «институциональные» союзы типа ЕС сегодня далеко не всегда трактуются как оптимальный формат взаимодействия. В Азии чаще говорят об «открытом» регионализме — гибкой интеграции с открытым членством и пересекающимися организациями, сосредоточенными на конкретных функциях или проектах, а не на широком спектре вопросов. Открытый регионализм позволяет избегать протекционизма таможенных союзов, ярким примером которого является как ЕС («крепость-Европа»), так и ЕАЭС. Возможно, такой вариант был бы оптимален и для постсоветского пространства. Хотя и в создании ЕАЭС с сильными наднациональными органами есть свои преимущества.

Беседовал Аршалуйс Мгдесян