Михаил Ошеров: О власти и обществе во время войны

После государственного переворота 1993 года и последовавшего за ним уничтожения демократии в России российские власти практически перестали слушать и обсуждать что-либо с российским же обществом. Страна давно уже живет в эпоху Салтыкова-Щедрина и присылаемых из Москвы губернаторов, в эпоху, когда власти давно уже не прислушиваются к народу и не считаются с его мнением.

Особенно эта ситуация обострилась в последние годы после начала войны с Украиной, которую власти стыдливо назвали «СВО». Для них «специальная военная операция» — это где-то далеко, хотя враг уже наносил удары и по обеим столицам, и по российским городам на Урале и в Сибири, за тысячи километров от Украины, пользуясь для этого территориями сопредельных с Россией стран.

В отличие от Сталина, который в самое трудное время обратился к народу со словами «Братья и сестры!», вернул в армию погоны, а народу — возможность посещать православные церкви, нынешние российские власти боятся собственного народа и реального патриотизма, предлагая вместо него патриотизм государственный, основанный на любви к начальству и на чинопочитании, власти боятся обратиться к народу и услышать от него горькие слова о том, что нужно делать, как нужно воевать, и на что народ готов пойти для победы в войне.

При этом власти по-прежнему уничтожают реальный патриотизм, массово применяя на бытовом уровне как пресловутую 282-ю статью, так и фактически поддерживая нападения мигрантов на коренных жителей России, сажая россиян в тюрьмы за попытки самозащиты. Власть начала войну, для победы в которой нужен народ, не доверяя собственному народу и опасаясь его реального патриотизма.

Власти до последнего времени воевали понарошку, нанося удары по трансформаторным будкам вместо машинных и генераторных залов электростанций, почти не трогая вражеские железные дороги и крупные предприятия, принадлежащие вражеским олигархам, не атакуя центры власти и управления вражеской страны. Власти все это время и до сих пор верят, что можно вернуться в 2014-й год, до санкций, и что после войны власть предержащим можно будет ездить на отдых в их загородные дома в Европе и в США, плавать на собственных яхтах и отдыхать за границей. В этом и только в этом цель предательских и бессмысленных переговоров с врагом во время войны за спиной народа, который готов терпеть трудности и лишения ради победы и ради целей, которые в кои веки власть озвучила для народа, в отличие от многих других действий, которые власть даже народу не объясняла, ибо не барское это дело разъяснять холопам барские приказы.

Только в последнее время, спустя три года войны, российские власти начали что-то делать, наносить реальные удары по вражеской энергетике и по вражеским железным дорогам, но, по-прежнему не трогая мосты через Днепр и вражеские центры власти и управления.

Власть не реагирует даже на самые крайние вражеские вызовы, на нанесение врагом ударов по стратегическим бомбардировщикам и по атомным электростанциям. Отсутствие отдельной сильной реакции российских властей на эти события является признаком политической слабости и нерешительности, что в военное время может стать катастрофой для страны, так как после отсутствия внятной отдельной реакции на эти события в каком-либо адекватном виде и какого-либо адекватного уровня, вплоть до нанесения атомных ударов в ответ на нападение на эти объекты, что черным по белому написано в различных стратегических документах. Отсутствие всякой отдельно адекватной реакции на эти вражеские вызовы дает сигналы врагу, иностранным государствам и собственному народу о слабости и нерешительности властей, дает врагу повод и политическую возможность нанесения по стране более сильных и чувствительных ударов, вплоть до атаки на резиденцию руководителя страны.

Иосиф Сталин был сильным политиком, который смог в 1943-м году вернуть народный патриотизм, погоны и православие. Смогут ли российские власти начать воевать по-настоящему, без оглядки на личные санкции против чиновников, смогут ли российские власти совершить поступок такого же великого уровня и повернуться к народу лицом во время войны, назвать в конце концов войну — войной и призвать народ на защиту страны, или же предпочтут проиграть войну из-за боязни собственного народа?