Польский «танковый полонез» приведет к траурному маршу Шопена

Полонез в польской традиции исполняют, чтобы продемонстрировать национальные блеск и величие. Именно такая ассоциация приходит в голову, когда наблюдаешь за стремительным перевооружением польских бронетанковых частей, пишет в журнале «Профиль» старший научный сотрудник Группы комплексных исследований Балтийского региона ИМЭМО РАН Игорь Жуковский.

Масштабные закупки современных южнокорейских и американских машин идут с демонстративным размахом, сопровождаются сценографически выверенными пресс-конференциями и чеканными заявлениями политиков и военных. Словно в танце: каждый элемент имеет значение, проработан и продуман, чтобы аудитория была впечатлена, а исполнители получили громогласные овации. Но что происходит, когда церемониальный танец заканчивается?

В 2024 году Польша направила на военные расходы впечатляющие 4,2% ВВП, а в бюджете 2025 года предусмотрено почти 187 млрд злотых, что составит 4,7% ожидаемого ВВП. Солидная часть этих сумм будет потрачена на танки, инженерные машины и создание центров инженерных компетенций и технического обслуживания новой техники на базе польских предприятий ВПК.

Польша продолжает искать для себя место на международной арене, соответствующее представлениям ее элит о растущем экономическом могуществе страны и роли в украинском конфликте. В рамках этих исканий Варшава нацелилась на создание сильнейшей сухопутной армии в ЕС и одной из сильнейших в НАТО. Согласно планам Минобороны, уже к концу 2026-го польская армия будет располагать в общей сложности 779 современными танками (американские «Абрамсы» в версиях M1A1 FEP — 116 штук и M1A2 SEPv3 — 250 штук, 180 южнокорейских K2 «Черная пантера» и 233 «Леопарда» в версиях 2PL и 2А5). К 2030 году число современных танков и инженерных машин в строевых частях превысит 1100 штук, то есть будет больше, чем общее число стоящих на вооружении (и предусмотренных контрактами на поставку) танков в Германии, Великобритании, Франции и Италии вместе взятых.

После начала боевых действий на Украине Варшава передала киевскому режиму около 350 танков, в том числе 280 машин семейства Т-72, 14 танков «Леопард» 2А4 и около 60 танков ПТ-91 «Тварды» (версия Т-72). Большинство из оставшихся на вооружении примерно 150 танков ПТ-91 «Тварды», судя по всему, также отправятся на Украину по мере поступления им на замену достаточного количества современных машин.

Профильные польские предприятия, прежде имевшие опыт производства танков, утратили компетенции и технологические цепочки, необходимые для выпуска собственных машин, и в последние годы занимались лишь обслуживанием танкового парка. Национальный ВПК в принципе оказался не в состоянии восполнить утраченный потенциал бронетанковых частей, хотя опыт некогда имелся колоссальный: в Польше производились по советской лицензии танки Т-34, Т-55 и Т-72, а затем и упоминавшаяся выше его модернизированная версия ПТ-91 «Тварды» (серией в 93 штуки, последний экземпляр для нужд польской армии выпущен в 2002 году). Завершил историю серийного производства танков в Польше в 2009-м проект «Малай» — заказанный Малайзией сильно переработанный вариант ПТ-91 «Тварды» серией 48 штук.

Польское Министерство обороны под руководством Мариуша Блащака, чтобы сохранить и развить потенциал бронетанковых частей, предприняло в 2022 году срочные меры по замещению выбывших машин и приступило к закупкам танков из наличия в США. В январе 2023-го были заказаны 116 танков «Абрамс» M1A1 FEP (за $ 1,4 млрд). Они уже доставлены в Польшу и проходят освоение в строевых частях. В дополнение к этой поставке была заказана партия танков «Абрамс» в одной из самых современных версий M1A2 SEPv3 (сумма контракта с учетом логистики, подготовки персонала и вспомогательных машин составила $ 4,75 млрд), из которых первые 28 штук прибыли морским путем в Польшу 18 января 2025 года и уже находятся в эксплуатации. Представители производителя «Абрамсов» — концерна General Dynamics Land Systems -предпринимали усилия по увеличению количества заказанных машин, но польское Министерство обороны проводит политику опоры на две «танковые ноги», чтобы избежать технологической и политической зависимости от одного поставщика.

Вторым компонентом польской танковой армады становится южнокорейский танк К2 «Черная пантера», который в 2022 году считался самым дорогим серийным танком в мире. Контракт на поставку первой партии в 180 штук (сумма контракта составила около $ 3,4 млрд) был подписан в 2022-м, и первые экземпляры поступили в распоряжение польской армии в конце того же года. В настоящий момент уже поставлены 110 танков, а оставшиеся 70 машин прибудут в Польшу до декабря.

1 августа министр обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш при подписании дополнительного контракта объявленной стоимостью $ 6,5 млрд на поставку 180 южнокорейских танков K2 «Черная пантера» заявил: «Польская армия станет сильнейшей сухопутной армией в Европе» и сообщил о восстановлении в стране компетенций и мощностей по производству танков и инженерных машин. Ожидается подписание дополнительных контрактов с Кореей на передачу технологий и документации для производства 64 экземпляров «полонизированной» (доработанной в соответствии с требованиями польской армии) версии танка К2PL на предприятии Бумар-Лабенды (Bumar-Łabędy) в городе Гливице. С 2028 года предусмотрено производство на этом предприятии до 700 таких танков, интегрированных с используемыми в польской армии системами боевого управления.

На этом «танковый полонез» — масштабные демонстрационные закупки — завершается, и настает время порассуждать о целях и смысле происходящего.

Прежде всего речь идет об очень больших деньгах. Понятно, что покупка танков — лишь начало расходов: необходимо еще вложиться в инфраструктуру и персонал, складирование запасных частей и создание сети сервисных центров. Эксперты в польских отраслевых изданиях уже робко задают вопрос: «Насколько обоснованы закупки такого количества дорогих танков разных производителей?» и даже пытаются подсчитать расходы на их эксплуатацию, сетуя, впрочем, на непрозрачные финансовые условия сделок и засекреченность расходов фонда поддержки вооруженных сил, представляющего собой «параллельный военный бюджет страны».

Польская армия будет эксплуатировать современные танки трех производителей — из США, Германии и Южной Кореи, что кратно увеличивает траты на обслуживание машин. К примеру, освоение польскими центрами технического обслуживания сервисных и ремонтных регламентов танков «Абрамс» предполагается только к 2026/2027 году, а некоторые виды сервисных работ по газотурбинным двигателям AGT1500 американских танков до 2028 года будут выполняться только американскими специалистами в Польше. В случае необходимости двигатели целиком (либо отдельные модули) направляются на специализированные предприятия в США, а танки получают новые двигатели из резерва в 21 штуку, заказанную и оплаченную польским Минобороны. Судя по всему, эксплуатационные расходы танкового парка составят значительную часть 5% ВВП, которые положено тратить на оборону членам НАТО.

Во-вторых, покупка сотен танков не только не гарантирует безопасность Польши, но даже и повышает ее несильно. В принятой 25 июля Стратегии национальной безопасности Польши прямо сказано, что действия России представляют угрозу для международного порядка и евроатлантической системы безопасности, а также повышают риск прямой военной агрессии против Польши и других стран НАТО. Масштабное перевооружение армии, включая бронетанковые войска, должно стать элементом реализации польской политики сдерживания и обороны. Новыми танками снабжаются подразделения вблизи Калининградской области и на «белорусском» направлении, что автоматически запускает ответные меры в части военного планирования с нашей стороны. Спираль милитаризации раскручивается, а в случае гипотетического конфликта с Россией новые польские танки роль «сдерживания и обороны» сыграть просто не успеют.

Польское Министерство обороны исполняет «танковый полонез» на радость зарубежным поставщикам дорогой техники и ради удовольствия политической элиты страны. Но у прагматично мыслящих экспертов это стремление купить «всего и побольше» вызывает недоумение и вопрос: не придется ли после полонеза вспомнить, что «Траурный марш» Шопена тоже является частью польской культуры?