Тайны казанского двора: куда приведет новое дело татарстанских банкиров

Спустя четыре года после банковского кризиса в Татарстане, увенчавшегося крахом второго по значимости в республике Татфондбанка и еще нескольких банков помельче, расследование этой скандальной и запутанной истории по-прежнему далеко от завершения. Более того, есть все основания полагать, что до некоторых сюжетных линий правоохранители добрались только сейчас — недавно фигурантами нового «банковского дела» стали татарстанские финансисты, долгое время избегавшие уголовного преследования.

По мере продвижения расследования махинаций казанских банкиров становится все более ясно, что кризис рубежа 2016/17 годов был неизбежен еще несколькими годами ранее и если бы власти Татарстана всеми силами не пытались его отсрочить, последствия могли бы не исчисляться в сотнях миллиардов рублей.

Очередной срок домашнего ареста бывшего владельца Татфондбанка (ТФБ) Роберта Мусина истекал в начале апреля, но ввиду того, что конца в деле пока не видно, Вахитовский районный суд Казани заблаговременно продлил его еще на три месяца, до 4 июля. О темпах работы правоохранительной машины можно судить по такой детали: обвинительное заключение в отношении Мусина по шести эпизодам ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями) прокуратура Татарстана утвердила еще в середине 2019 года, но допрос экс-банкира в том же Вахитовском суде начался только 7 апреля и продолжается уже больше недели.

Все это время суммы, которые фигурируют в делах, последовавших за крахом ТФБ, росли как на дрожжах. Первоначально Мусину инкриминировали выдачу необеспеченных кредитов на сумму более 18 млрд рублей и уступку права требования по кредитным договорам на 2,7 млрд рублей в обмен на утратившие ликвидность облигации ТФБ. К моменту утверждения обвинительного заключения, когда объем уголовного дела против Мусина превысил 500 томов, совокупный ущерб от действий Мусина оценивался более чем в 53 млрд рублей.

Далее, в январе прошлого года, Арбитражный суд Татарстана принял к производству заявление Агентства по страхованию вкладов (АСВ) о привлечении к субсидиарной ответственности Роберта Мусина и еще десяти лиц, контролировавших ТФБ, потребовав взыскать с них 141,39 млрд рублей. После этого татарстанский арбитраж распорядился арестовать имущество Мусина и компании на 96,7 млрд рублей — практически в такую же сумму первоначально оценивалась «дыра» в балансе ТФБ. А в прошлом мае по заявлению того же АСВ в отношении бывших руководителей банка было возбуждено еще и уголовное дело сразу по четырем статьям УК РФ с оценкой ущерба в 41,2 млрд рублей.

На фоне этих фантасмагорических цифр очередное связанное с ТФБ уголовное дело, возбужденное в конце февраля против бывшего зампреда правления ТФБ Рамиля Насырова и бывшего председателя правления казанского Тимер Банка Айрата Камалова, выглядит не самым впечатляющим с точки зрения предъявленного ущерба. По версии следствия, задержанные в Казани и этапированные в Москву банкиры вывели из Тимер Банка (ранее он назывался «БТА-Казань») через ТФБ «всего лишь» порядка 3 млрд рублей, а 8 млрд из 9,9 млрд рублей, выделенных ТФБ на санацию Тимер Банка, исчезли в неизвестном направлении. Но именно этот эпизод, возможно, прольет свет на то, каковы были истинные причины банковского кризиса в Татарстане.

О проблемах ТФБ было известно с 2014 года, говорил президент Татарстана Рустам Минниханов в конце 2016 года, когда судьба ТФБ — выбор между отзывом лицензии и санацией — еще не была окончательно решена. Что же такого произошло в 2014 году, из-за чего ТФБ, второй по размеру активов банк Татарстана, за очень короткое время из вполне успешной кредитной организации превратился в выпотрошенный кошелек?

По итогам 2013 года ТФБ чувствовал себя вполне уверенно, получив чистую прибыль в размере 640 млн рублей и увеличив уставный капитал в полтора раза, до 12,6 млрд рублей. Банк имел хорошие оценки рейтинговых агентств, включая международное Moody’s, и последовательно расширял бизнес за пределами Татарстана. А в мае 2014 года появилась информация, что ТФБ займется санацией небольшого банка «БТА-Казань», испытывающего серьезные проблемы. Впервые об этом сообщил «Коммерсантъ», источники которого утверждали, что ТФБ решил взять на себя санацию по просьбе Рустама Минниханова. Это выглядело как некая ответная услуга Минниханову, который в 2008 году, возглавляя правительство Татарстана, помог ТФБ с докапитализацией (26% ТФБ принадлежало властям республики). Хорошие связи Роберта Мусина с татарстанскими властями также не подлежали сомнению: при Минтимере Шаймиеве банкир занимал пост министра финансов республики.

В контексте семилетней давности новость о том, что ТФБ будет заниматься санацией, выглядела если не сенсационно, то во всяком случае неожиданно. Дело в том, что в тот момент ЦБ во главе с новым председателем Эльвирой Набиуллиной уже проводил массовую «зачистку» мелких и средних региональных банков, без особых церемоний отбирая у них лицензии — в Поволжье подобные санкции особенно активно применялись, к примеру, в Самарской и Нижегородской областях. Случаев, когда проблемные банки передавались на санацию, было немного, а на роль санаторов обычно выбирались крупные структуры федерального масштаба. Но Татарстан почему-то оказался на особом положении.

Этот момент попытался прояснить первый заместитель генерального директора АСВ Валерий Мирошников в ходе пресс-конференции в Казани, состоявшейся в мае 2014 года. По его словам, в пользу санации сыграли два обстоятельства: во-первых, ЦБ был озабочен сохранением стабильности ситуации в Татарстане, а во-вторых, имела место поддержка руководства республики, которое обратилось в ЦБ и АСВ по поводу возможности участия в санации «БТА-Казань». В то же время Мирошников признал, что на фоне тех банков, у которых отзывались лицензии, «БТА-Казань» был действительно мелким игроком, а ситуация в нем АСВ «показалась очень тяжелой». «Дырка немаленькая», — констатировал со своей стороны на той же пресс-конференции Роберт Мусин, открыто признав, что санация «БТА-Казань» была поручением президента Татарстана, которое было дано «в последний момент».

Здесь стоит сказать пару слов о том, откуда вообще взялся банк «БТА-Казань». В девяностых годах он имел другое название — Волжско-Камский акционерный банк (ВКАБ), а основным его акционером выступал крупнейший в Татарстане банк «Ак Барс». Но в середине следующего десятилетия контроль над ВКАБ получил казахстанский банк «ТуранАлем» (БТА), входивший в бизнес-империю скандально известного бизнесмена Мухтара Аблязова. В девяностых годах он был фаворитом президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, но затем оказался в опале, был обвинен во всех смертных грехах и долгое время провел в тюрьме.

После смены собственника и переименования ВКАБ в «БТА-Казань» 47,3% его акций досталось казахстанскому банку БТА, а остальное — структурам, так или иначе связанными с Аблязовым. Но в самом конце 2009 года, когда «БТА-Казань» занимал по размеру активов пятое место в Татарстане, у банка появились новые, никому не известные владельцы-юрлица. Относительно этих структур утверждалось, что они «представлены в передовых отраслях с большой сетью иностранных контрагентов» и это открывает перед банком возможность активного участия в нефтегазовом секторе экономики Татарстана. Произошло это вскоре после того, как у Аблязова вновь начались проблемы и в Казахстане, и в России. В феврале 2009 года его казахстанский банк БТА был национализирован, а затем российские правоохранители возбудили против Аблязова уголовное дело по обвинению в хищении у ЦБ РФ миллиардов рублей, которые российская «дочка» БТА — АМТ Банк — получала в виде беззалоговых кредитов, а затем выводила за границу. Правда, сам Аблязов на тот момент уже скрывался в Великобритании (в конце прошлого года в России он был заочно приговорен к 15 годам тюрьмы).

Несмотря на эти перипетии, первым человеком в «БТА-Казань» оставался Мударис Идрисов, ранее возглавлявший банк «Ак Барс». Какое-то время «БТА-Казань» находился вне особого внимания регулятора (хотя у московского АМТ лицензия была отозвана в июле 2011 года), но в конце 2013 года в нем прошла большая проверка ЦБ, выявившая серьезные нарушения. В частности, сообщалось, что у «БТА-Казань» обнаружился «рисованный» баланс ценных бумаг, а деньги вкладывались в некие неликвидные инвестпроекты. В дальнейшем также обнаружилось, что новый председатель «БТА-Казань» Руслан Алимов с сентября 2011 года по март 2014 года похитил из банка более 1,6 млрд рублей с помощью биржевых операций с его средствами.

В ином регионе за такие фокусы санкции в виде отзыва лицензии последовали бы незамедлительно, но в Татарстане стали тянуть время, пока клиенты «БТА-Казань» не начали получать анонимные рассылки о скором крахе банка. За этим последовал «набег» вкладчиков, после чего масштаб проблем резко вырос — во всяком случае, так следовало из заявлений официальных лиц. Как сообщил в мае 2014 года председатель Нацбанка Татарстана Евгений Богачев, всего за несколько месяцев цена вопроса по спасению «БТА-Казань» увеличилась с 1,5−2 млрд до 9−10 млрд рублей.

Однако позиция республики оставалась непреклонной — банк нужно санировать, о чем Рустам Минниханов написал Эльвире Набиуллиной, назвав «БТА-Казань» социально значимым банком. В качестве возможных кандидатов в санаторы неофициально назывались московский Инвестторгбанк и «Ак Барс», но в итоге эта честь досталась Татфондбанку, а стоимость санации возросла до 13 млрд рублей. Получив льготный десятилетний кредит на 9,9 млрд рублей от АСВ на санацию с обязательством добавить еще 3 млрд рублей в капитал подопечного банка, ТФБ взялся за дело с места в карьер. Вскоре «БТА-Казань» получил новое название Тимер Банк, начал активно привлекать новых вкладчиков и демонстрировал уверенный рост основных показателей.

Но, как показал начавшийся после татарстанского банковского кризиса «разбор полетов», в действительности ТФБ использовал Тимер Банк в качестве склада плохих активов, регулярно сбрасывая их на его баланс. Кроме того, средства, проходившие через Тимер Банк, направлялись на приобретение ценных бумаг ТФБ, кредитование связанных с ним структур, а также банально выводились. Этот момент отражен в новом деле против татарстанских банкиров. Утверждается, что Тимер Банк использовался в схемах с фиктивным погашением долгов перед ТФБ трех татарстанских компаний, занимавшихся развитием игорной зоны в Краснодарском крае. Как выяснило следствие, долги на 3 млрд рублей эти компании не вернули, а в преддверии банкротства в 2016 году еще и распродали активы.

Несомненно, усугубил ситуацию очередной финансово-экономический кризис, стартовавший в конце 2014 года. Не вполне понятную позицию заняли и федеральные кураторы санации — план финансового оздоровления Тимер Банка был утвержден ЦБ лишь в конце 2015 года, когда у его санатора ТФБ уже, похоже, накопились собственные критические проблемы. Более того, ТФБ в процессе почувствовал аппетит к санации и взял на себя соответствующую роль для еще одного проблемного игрока — банка «Советский», что также породило ряд скандалов. Вероятно, о внутренней «кухне» этих процессов может многое рассказать замдиректора АСВ Мирошников, однако в середине 2019 года он сложил свои полномочия в агентстве и покинул Россию. После чего его фамилия стала регулярно фигурировать в новых банковских скандалах — например, Мирошникова обвинял в вымогательстве беглый банкир Сергей Пугачев, а также утверждалось, что показания на бывшего топ-менеджера АСВ дал оказавшийся под следствием полковник ФСБ Кирилл Черкалин, курировавший банковский сектор.

Но если снова вернуться в 2014 год, то в ретроспективе складывается несколько иная картина. Власти Татарстана, категорически настаивавшие на необходимости санировать «БТА-Казань», попросту оттягивали кризис, который уже тогда выглядел неизбежным. Между тем тактическая жертва мелким банком, отзыв лицензии у которого в действительности не нес никаких рисков для банковской системы республики, могла бы дать стратегические преимущества в дальнейшем. Возможно, руководство Татарстана опасалось, что вывод с рынка «БТА-Казань» запустит в республике те же процессы, что уже полным ходом шли в соседних регионах, — массовую чистку банковских рядов. Учитывая то, что прежде отзыв лицензий у татарстанских банков был событием исключительным, такие соображения выглядели вполне резонно: первая ласточка в виде «БТА-Казань» могла запустить цепную реакцию.

Но в итоге оказалось, что чистка в любом случае была неизбежной — как известно, жертвой банковского кризиса четыре года назад стал не только ТФБ. Лицензий в конце 2016 — начале 2017 годов лишились банк «Камский горизонт» из Набережных Челнов, казанские Интехбанк, Анкорбанк и Татагропромбанк, а несколько позже Спурт Банк, также связанный с этими игроками. Вопрос заключался лишь в том, какой ценой могло обойтись неминуемое оздоровление рынка. В ретроспективе представляется, что если бы в 2014 году было принято решение пожертвовать банком «БТА-Казань», то в дальнейшем у руководства Татарстана было бы немало оснований настаивать на санации более крупного ТФБ.

Собственно, такой линии власти республики и придерживались, когда проблемы в ТФБ уже невозможно было скрывать, однако проверка ЦБ обнаружила, что санировать там уже нечего — к моменту острой фазы кризиса банк фактически лишился ликвидных активов и капитала, поэтому единственным решением могло быть хирургическое. Аналогии с раковой опухолью более чем уместны. Первый явный признак нездоровья банковской системы Татарстана в виде «БТА-Казань» ликвидирован не был, после чего болезнь была полностью запущена — в последующие два года татарстанские банкиры наслаждались иммунитетом, хотя во многих других регионах отзыв лицензий продолжался полным ходом. И только когда метастазы проникли во всю систему, пришлось незамедлительно отсекать ее наиболее пораженные участки — финансовые издержки при этом выросли на два порядка.

Впрочем, даже при таком исходе татарстанской элите жаловаться не на что. По количеству независимых банков Татарстан по-прежнему находится на первом месте среди регионов России (если не считать Москву и Петербург), а если главным виновником кризиса будет официально объявлен Роберт Мусин, то всю эту историю можно будет благополучно объявить частным случаем «перегибов на местах».