Депутата Госдумы от Ингушетии «заставили извиниться» перед осетинами

В Северной Осетии крайне оскорблены словами депутата Госдумы от «Единой России» и ингушского мецената Алихана Харсиева по поводу осетино-ингушского конфликта 1992 года. На вечере памяти жертв осетино- ингушского конфликта в Москве Харсиев озвучил свою позицию по трагедии 1992 года и ситуации с Пригородным районом Северной Осетии.

Он, в частности, процитировал статью 11 Конституции Ингушетии:

«Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия — важнейшая задача государства».

Харсиев сказал, что в 1992 году ингуши были «испуганной массой», а противостоящие им осетинские ополченцы отличались «чудовищной жестокостью к мирному ингушскому населению». После 1992 года, отметил Харсиев, ему лично трудно называть осетинских ополченцев людьми — настолько он был поражен «осетинским зверствам» в Пригородном районе в 1992 году. Харсиев называет осетино-ингушские столкновения 1992 года «геноцидом ингушей».

На вечере памяти Харсиев отметил в очередной раз, что именно он финансировал строительство в Магасе Аланских ворот. Это заявление депутата осетинская пресса также сочла оскорблением осетинского народа (о подоплеке «аланского» конфликта между Осетией и Ингушетией — в материале EADaily). Депутат также повторил свое требование к властям Северной Осетии о ликвидации блокпоста «Чермен», установленном в 1993 году на границе Ингушетии и Северной Осетии после конфликта в Пригородном районе.

Осетинский информационный портал «Основа» в своем материале о Хасриеве выложил архивное фото Харсиева и его давнего друга Зелимхана Батаева, в 1992 году — полевого командира ингушского формирования из жителей Назрановского района.

«Лидер банды, промышлявшей похищениями осетин в 90-е. В 1997 году группировка Батаева захватила шесть осетин в районе карьера „Кавдоломит“ (Пригородный район). Несчастным тогда повезло — ОМОНовцы блокировали негодяев и с боем вызволили заложников», — пишет сайт.

О Батаеве также известно, что он был криминальным авторитетом, в 1993 году МВД Северной Осетии его объявило в розыск, в ходе следствия по убийству в августе 1993 года в Пригородном районе зампреда правительства России Виктора Поляничко.

Алихан Харсиев (слева) и Зелимхан Батаев. Начало 1990-х годов.

Батаев с отрядом своих боевиков безуспешно пытался скрыться в дудаевской Чечне, но потерпел неудачу и перебрался в Грузию. В Грузии Батаев примкнул к министру обороны Грузии Тенгизу Китовани, после ареста и осуждения Китовани за мятеж против Эдуарда Шеварнадзе преследованиям не подвергался. В 2007 году ингушское управление ФСБ добилось исключения Батаева из федерального розыска. В 2008 году Батаев умер в своем доме в ингушском селе Ляжги на границе с Грузией. В Назрани в честь его назвали улицу. Ингушские националисты называют Батаева «последним ингушским абреком» и «спасителем от осетинских банд». Село Ляжги, где умер от инфаркта Батаев — родовое село семьи Алихана Харсиева. В Северной и Южной Осетии Батаев — военный преступник, известный под кличкой Зеля Мясник.

После резонанса в осетинских СМИ Харсиев дал своему другу журналисту Руслану Курбанову интервью-разъяснение по своей позиции. Харсиеву 63 года. В интервью Курбанову он рассказал, что на траурном вечере видел много своих ровесников — свидетелей трагедии в Пригородном районе.

«Это седые люди, многие с облетевшей давно шевелюрой. Мне очень приятно было их всех видеть. Нам было нужно обсудить эту ситуацию, почтить память жертв. Жертвы были с обеих сторон, но с ингушской стороны их было несоизмеримо больше. У всех собравшихся родственники в 1992 году погибли или пропали без вести. В бегущей строке на экране я видел в списке погибших и пропавших без вести несколько родных мне фамилий. Все были свои, ингуши. Потом стали задавать вопросы, я счел нужным высказаться. В Ингушетии сейчас общество разобщено. Я старался сплотить людей и отвечал так, как если бы находился у себя дома — как простой ингуш. И себе позволил говорить то, что, наверное, не должен был себе позволять говорить депутат Госдумы. Если бы я не видел, что это моя среда, о многих вещах я бы промолчал».

Харсиев в беседе с Курбановым отметил, что после осетино-ингушского конфликта прошло 27 лет.

«На том вечере было много молодежи, которая задавала правильные вопросы. Мы, свидетели трагедии, оторвались от молодежи. А молодежь не помнит того, что произошло тогда. Если мы сейчас не наладим коммуникацию с молодежью, то мы потом друг друга не поймем. То, чем мы вчера жили, для молодых ингушей уже анахронизм».