Несмотря на предвыборную ситуацию в России, в Москве пристально следят за внутриполитическими процессами в Армении в преддверии апреля 2018 года, когда завершится процесс транзита политической системы к парламентской форме правления. Об этом в беседе с корреспондентом EADaily заявил высокопоставленный представитель МИД России на условиях анонимности.
По его словам, Москву, естественно, интересует, кто возглавит правительство после завершения транзита политической системы, и чья команда будет управлять государством. Это главная политическая интрига в Армении, о которой говорят все — от простых граждан, до прессы и политиков.
«Несмотря на то, что в марте 2018 года в России ожидаются президентские выборы, и страна уже де-юре живет в предвыборном режиме, Армения не выпадает из поля зрения Москвы. Интерес Москвы к Армении естественен с учетом нестабильной ситуации в соседнем Ближневосточном регионе, угрозы терроризма, нарастающего кризиса в отношениях Ирана и США. Это весьма значимые для России факторы, а Армения — единственный союзник России в регионе, где размещена 102-ая российская военная база, действуют объединенная войсковая группировка и объединенная система ПВО», — сказал наш источник.
Будущая внутриполитическая архитектура Армении, на его взгляд, важна также с точки зрения процесса урегулирования нагорно-карабахского конфликта. «После перехода страны к парламентской форме правления премьер-министр по конституции будет отвечать за внешнюю политику, а значит — и за переговоры по Карабаху. В связи с этим важна личность премьера, твердость его позиций во внутренней политике страны, поскольку именно с ним будут вестись переговоры, и с ним нужно будут договариваться», — сказал он.
Наш собеседник напомнил и о заявлении Сержа Саргсяна, сделанном им в 2014 году перед стартом конституционных реформ в стране. Глава государства тогда заявил об отсутствии у него желания в будущем претендовать на должность главы государства в статусе премьер-министра. «Если не ошибаюсь, с таким заявлением выступил президент Армении, однако в настоящее время он говорит, что пока не принял окончательное решение о своем политическом будущем. Между тем, из разных крыльев власти доносятся заявления о том, что система желает видеть Сержа Саргсяна в должности премьер-министра после апреля 2018 года. Мы сейчас имеем дело с публичной политикой, при которой подобные заявления и изменение позиции допустимы», — сказал он.
В последнее время о возможности сохранения Саргсяном своей власти говорят и некоторые российские политики. Напомним, с таким заявлением в частности на днях выступил депутат Государственный думы, замглавы комитета по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Константин Затулин. Российский парламентарий при этом не уточнил, откуда у него появилась подобная уверенность насчет дальнейшего «трудоустройства» Саргсяна.
Наш собеседник, между тем, уверенности Затулина не разделяет. В то же время он не дал четкого ответа на вопрос — чья кандидатура приемлема для Москвы в качестве будущего главы армянского государства — Сержа Саргсяна или действующего премьера Карена Карапетяна? При этом почти с полной уверенностью заверил, что окончательное решение по поводу личности премьер-министра будет принято лишь после консультаций с Москвой.
«С учетом серьезности момента и специфических отношений России и Армении, не думаю, что по этому вопросу будет приято окончательно решение без консультаций и согласования с российской стороной. Армения, конечно, важная страна для России в регионе Южного Кавказа, но я не могу сказать, насколько далеко может идти Россия в плане содействия тому или иному кандидату на пост премьера. Однако консультации с Москвой будут, я в этом почти не сомневаюсь», — заключил он.
Инициируя конституционные изменения, весной 2014 года на встрече с членами специальной комиссии президент заявил, что в случае перехода к парламентской системе правления он не станет претендовать на должность премьер-министра. «Я официально заявляю, что я, Серж Саргсян, больше никогда не буду выдвигаться на пост президента Республики Армения. Если в результате окончательных обсуждений будет выбран путь, не соответствующий моему желанию, я имею в виду парламентскую модель, то я не буду претендовать и на должность премьер-министра. Я даже уверен, что один человек не должен больше двух раз в своей жизни претендовать на то, чтобы встать у руля власти в Армении», — сказал Саргсян.
Впоследствии, однако, действующий президент не раз отмечал, что еще не принял окончательного решения относительно своего политического будущего. Вместе с тем, в своих выступлениях он ставит долгосрочные цели и задачи. В частности, в последнее время периодически говорит об увеличении численности населения до 4 млн человек к 2040 году, росте ВВП до $ 10 тыс. на душу населения. Саргсян, тем самым, не оставляет впечатления уходящего из большой политики человека.
А несколько дней назад зампред правящей Республиканской партии Армении (РПА), депутат парламента Галуст Саакян заявил, что в вопросе кандидатуры на пост премьер-министра в РПА «в данный момент все определились», и должность эту, по его словам, займет Серж Саргсян.
«В данный момент все определились, и если спросите кого-нибудь, я не уверен, что не будет дан тот же ответ. Серж Саргсян — единственный политик, у кого есть политическая опора», — сказал он и добавил, что Карен Карапетян, который является первым заместителем председателя РПА, не имеет такой «политической опоры». «Постоянно твердят о кандидатуре Карена Карапетяна, но я не думаю, что все идет в этом направлении. Я говорю, что будет Серж Саргсян. Мы должны делать все, чтобы он сам захотел этого. Не может быть такого, чтобы Серж Саргсян не хотел быть премьер-министром», — сказал республиканец.
Это только до осени: эксперт назвал причину, почему Россия не бьет по Европе
Грузинский боксер открестился от тезки, который разбил лицо россиянке
Федоров согласен только на должность министра обороны Украины
Лавров прилетел на совещание глав МИД ШОС в Киргизию
Захарова отреагировала на высказывание Драпатого в адрес россиян
Даешь сверхдоходы: блокада Баб-эль-Мандебского пролива дает России новые шансы