Эксперт Центра Африки советует «лечить» джихадизм по рецептам Магомедова

Уход северокавказской молодежи в джихадизм можно пресечь, если власти регионов Северного Кавказа будут активно продвигать методы, заложенные экс-главой Дагестана Магомедсаламом Магомедовым: диалог между салафитами и суфиями и комиссии по адаптации бывших боевиков. Это предложение озвучила старший научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований Института Африки РАН Наима Нефляшева.

«Для снижения потенциала к радикализации нужно вернуться к опыту Дагестана периода Магомедсалама Магомедова, когда была осуществлена попытка начала диалога между представителями разных направлений ислама, работала комиссии по адаптации, где были достигнуты определенные результаты, — говорит Нефляшева. По словам сотрудника Института Африки РАН, необходимо расширить границы понятия «традиционный ислам», признав членами мусульманской уммы России и тех мусульман, которые не исповедуют традиционные для России ханафитский и шафиитский мазхабы ислама и шиизм. «Нельзя не сужать границы традиционного ислама, искусственно формализуя жизненное пространство российских мусульман, выдавливая множество мусульманских общин из правового поля», — говорит Нефляшева.

Наима Нефляшева видит одну из причин роста джихадистских настроений также в том, что российское мусульманское образование остается «закрытым от всемирного исламского наследия». «Само российское исламское образование, исламские вузы, государственные программы, предполагающие обучение, духовную подготовку в светских вузах — таких, как МГУ, Казанский, Нижегородский университеты — сейчас актуализируют проблему того, что Россия должна иметь доступ к всемирному исламскому наследию. Классическое, хорошее образование, объясняющее больше, чем просто ритуал, обряд. В исламском дискурсе ответы на мировоззренческие вопросы нужно искать, имея доступ к этому образованию». Нефляшева считает, что по этой причине мусульманская молодежь России вместо традиционных имамов в мечетях больше слушает в Интернете зарубежных проповедников — «виртуальных имамов». «Виртуальные имамы» выступают как богословы, духовные наставники и психологи. «Если на другом конце провода сидит радикал, который вербует человека куда-то — то это плохо. Речь не об образовании, а о частном общении. Система образования становится более современной, внедряются онлайн-технологии. Но если говорить о внесистемном общении, то это может быть опасным. Молодые люди, которым по 17−20 лет, для которых актуальны вопросы мировоззренческого поиска — они уже не могут обратиться с ними к аульному мулле, потому, что это уже человек позавчерашнего дня», — считает Наима Нефляшева.

Уроженка Кабардино-Балкарии, Нефляшева также изложила ситуацию с джихадизмом в таком черкесском регионе как Адыгея. По ее словам, Адыгея в девяностых и нулевых годах избежала участи других регионов Кавказа, где в то время росли джихадистские настроения. «Адыгея удержалась от серьезной радикализации, от конфликтов джамаатов. Я проанализировала, почему это произошло, и попыталась спрогнозировать, есть ли риски радикализации и при каких условиях они сработают. Основных проблем — две. Есть общекавказские — это безработица, неработающие социальные лифты, и есть проблемы, лежащие в сфере методологии осмысления нового ислама, есть проблемы чисто государственной политики». По словам эксперта, на первых порах сдерживающим фактором для черкесов КБР, КЧР и Адыгеи выступил адыгехабзэ — черкесский кодекс чести. Но, как говорит Нефляшева, «адыгехабзэ, являющаяся альфой и омегой черкесского бытия, в настоящее время претерпевает кризис».

Магомедсалам Магомедов, сын бывшего главы Дагестана Магомедали Магомедова (1994−2006 гг), был президентом Дагестана с февраля 2010 по январь 2013 года. 2 марта 2010 года Магомедов своим указом учредил в Дагестане Комиссию по адаптации и возвращению к мирной жизни раскаявшихся бывших боевиков из «лесного» бандподполья. По примеру Дагестана аналогичные комиссии появились в Ингушетии (сентябрь 2011 года), Кабардино-Балкарии (январь 2012 года), Карачаево-Черкесии (март 2012 года). В 2013 году новый глава Дагестана Рамазан Абдулатипов расформировал республиканский адаптационный орган, сделав его действующей при правительстве Дагестана комиссией по профилактике ухода молодежи в «лес». Работа дагестанской примирительной комиссии за годы ее работы вызывала положительные оценки, но ее также и критиковали. Рамазан Абдулатипов в марте 2013 года сказал: «Идея создании в республике Комиссии по адаптации была хорошей, но эффект от работы был незначителен». «Магомедсаламу Магомедову была нужна не комиссия, а личный пиар, который он бы мог получить от нее», — сказал корреспонденту EADaily бывший член дагестанской Комиссии по адаптации теолог Абас Кебедов.

Соотечественник Нефляшевой Ибрагим Яганов, глава общественной организации КБР «Хасэ», Герой Республики Абхазия в беседе с корреспондентом EADaily подтвердил, что популярность джихадизма в КБР, КЧР и Адыгее вызвана кризисом традиционного черкесского сознания, которое опиралось на адыгехабзэ. Яганов упрекнул местные власти в том, что те не способствуют возрождению черкесских устоев, а замещают их исламом, который традиционно у черкесов-адыгов был на вторых ролях. Яганов также прокомментировал работу республиканских комиссий по адаптации боевиков в период с 2010 по 2014 годы. «Если судить объективно, республиканской комиссии в Нальчике в течение периода с 2012 по 2016 годы не удалось вытащить из леса ни одного боевика. Основная причина: никто в Кабардино-Балкарии не верит, что раскаявшихся боевиков простят и помогут им вернуться в мирную жизнь. Комиссий, которые реально бы занимались выводом из леса боевиков и их адаптацией к мирной жизни, я на Кавказе не встречал».

Артур Приймак