Досым Сатпаев: Центральной Азии никто, кроме Китая, ничего конкретного предложить не может

В Вашингтоне 3 августа состоится встреча госсекретаря США Джона Керри с министрами иностранных дел стран Центральной Азии. Встреча пройдет в рамках формата «С5+1», начало которому было положено на встрече в Самарканде, состоявшейся в ноябре прошлого года во время визита Джона Керри в страны Центральной Азии.

Напомним, что в Самарканде был предложен новый диалог сотрудничества «С5+1», то есть региональные субъекты Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Киргизия плюс США. Этот формат основан на ранее разработанной стратегии Вашингтона «Новый шелковый путь» и имеет те же задачи, что и китайская инициатива — «Экономический пояс нового шелкового пути», появившаяся в 2014 году. Суть американской стратегии, как сказал тогда Джон Керри, в том, чтобы помочь региону интегрироваться в мировую экономику через развитие инфраструктуры, повышение конкурентоспособности экономик, привлечение инвестиций, и реализацию новых программ, в частности, по изменению климата и Smart Waters («Умная вода»).

Помощник Госсекретаря США по вопросам Центральной Азии Даниэл Розенблюм накануне встречи сказал, что «формат „C5+1“ — это вид дипломатического диалога, но мы хотим, чтобы он получил дальнейшее развитие, чтобы в нем можно было бы обсуждать все вызовы, которые стоят перед нашими странами». Высокопоставленный дипломат США напомнил, что в Самарканде министры договорились сфокусироваться на трех определенных областях: «Первое — это экономика и то, как экономически можно соединить Центральную Азию с более обширным регионом и с США, второе — это окружающая среда и решение проблемы изменения климата, а третье — это безопасность с особым упором на угрозу терроризма и вопросы стабильности в Афганистане».

На тему встречи в Вашингтоне, корреспондент EADaily побеседовал с директором Группы оценки рисков (Алма-Ата) Досымом Сатпаевым.

С чем связана активизация США в регионе? Только с безопасностью?

— Тема безопасности — ключевая для стран Центральной Азии. Для США присутствие в нашем регионе вызвано желанием уравновесить активизацию Китая, и Вашингтон хорошо понимает, что позиции России в регионе значительно ослабли. Это видно из тех трений, которые стали возникать между Москвой и некоторыми членами ЕАЭС. К примеру, Киргизия, которая недавно вступила в это интеграционное объединение, теперь пытается продемонстрировать свою экономическую независимость, наращивая взаимодействие не только с Китаем, но и другими странами. Впрочем, и другие страны региона относятся к России сейчас довольно настороженно. И эту нишу сейчас активно заполняет Китай — нишу главного игрока в экономической сфере и, скорее всего, в будущем в сфере обеспечения безопасности. Рано или поздно, Пекин к этому придет, поскольку инвестируя в регион, в будущем придется свои вложения защищать. Возможно, даже в рамках тесного военного сотрудничества со странами Центральной Азии. Этим объясняются попытки США активизироваться. Хотя при этом иногда кажется, что их присутствие в регионе идет на убыль. Естественно, что для Вашингтона, каждая из стран Центральной Азии имеет свою специфику. Говорить о том, что у Вашингтона выработана унифицированная стратегия по отношению к ним вряд ли стоит. Потому что этот регион состоит из нескольких государств, каждое из которых имеет определенное отличие.

С экономической точки зрения понятно, что ключевым игроком и партнером для США является Казахстан. Потому что именно здесь сосредоточены интересы крупнейших нефтегазовых компаний США. В сфере региональной безопасности для Вашингтона приоритетен Узбекистан. С учетом афганского фактора. Не на много меньше внимания уделяется Таджикистану и Туркменистану, имеющим общую границу с Афганистаном. Здесь стоит помнить о попытках Ашхабада наладить взаимодействие с США ради получения военного оборудования, вооружения и специалистов, которые могли бы заняться подготовкой туркменских вооруженных сил, в том числе и пограничных на случай возможной агрессии со стороны Афганистана, со стороны радикальных групп.

Как же тогда понимать заявления Вашингтона о единой политике в регионе?

— Вашингтон, говоря о том, что существует единый формат диалога со странами Центральной Азии, как прагматичный игрок понимает, что наш регион не является единым целым. И посадив за общий стол министров иностранных дел стран Центральной Азии, американцы хорошо представляют, что между ними много трений. И говорить о некой общей региональной политике не стоит. Поэтому формат «5+1» — больше похож на некий пиар, на демонстрацию того, что США не утратили интерес к региону, что осуществляют проекты и т. п. Можно держать в уме то, что проявляющиеся противоречия между Бишкеком и Москвой снова вдохновили Вашингтон на укрепление своих позиций в этой стране, если, конечно, киргизская элита, подобно казахстанской начнет придерживаться многовекторной политики. Но опять же, одно дело желать, а другое — реализовать желания. А сегодня США, в отличие от Китая, ничего конкретного предложить странам Центральной Азии не могут. Ни с точки зрения прямых инвестиций, за исключением тех, что делаются в Казахстане, ни с точки зрения безопасности. Всем очевидно, что прямое присутствие американцев в регионе в военно-политической сфере будет сильно раздражать и Москву, и Пекин, что регион устраивать не может. США ставку делают в итоге на многосторонние отношения, пытаясь найти точки давления в каждой из стран, и определяя приоритеты в отношениях с каждой из них.

Тем не менее «С5+1» сравнивают с китайским проектом «Экономический пояс нового шелкового пути», хотя — да, пока работает только китайский.

— Тут стоит учесть и информационную поддержку. В информационном поле именно эта тема была на вершине хит-парада. Но при этом китайцы, в отличие от американцев, уже давно перешли от слов к делу в плане тесной привязки региона к своей инфраструктурной политике на уровне стратегических задач. При этом Пекин уже давно тратит на это серьезные финансовые ресурсы, активно реализуя различные программы, в том числе и образовательные, для граждан стран участниц проекта. А это немаловажный момент — через систему образования Китай рассчитывает в будущем сформировать в странах Центральной Азии лояльную политическую элиту. То, что США пытались делать в 1990-х годах, а чуть позже Турция, сейчас делает Китай, «перетягивая» к себе заметные потоки молодежи.