Азиатский крен России: начало конца гегемонии США и угроза роста влияния Китая

Все сочные подробности недавних переговоров в Сочи между Владимиром Путиным, Сергеем Лавровым и госсекретарем Джоном Керри (типа сувенирных картошки, футболки и помидоров), комментарии главы российского МИД, назвавшего встречу с американским коллегой «чудесной», улыбки лидера России в адрес гостя и т. п. никак не раскрывают сути глубинных тектонических перемен, поверхностным показателем которых стал вояж Керри.

Если отбросить словесный флер, становится очевидным, что в иных — обычных обстоятельствах поездку Джона Керри в Россию можно было бы с чистым сердцем назвать совершенно провальной. Ни по одной из тех тем переговоров, которые представлялись общественности в качестве основных — Украина, Сирия, борьба с терроризмом — никаких подвижек зафиксировано не было. Поэтому и говорить о некой попытке очередной «перезагрузки» российско-американских отношений отнюдь не приходится. Но всё дело в том, что никакой попытки перезагрузки в данном случае и не было.

Отбросим крайние мнения с обеих сторон, в целом сводящиеся к тому, что:

— США, придя к выводу, что санкциями Россию не напугать и, напротив, сами испугавшись твердой позиции Москвы и продемонстрированной на параде Победы военной мощи, пытаются пойти на попятную, нащупывая пути к примирению;

— Россия, убедившись в свою очередь, сколь тяжкие социально-экономические последствия влекут санкции Запада и насколько сильно способны влиять американцы на мировые цены на нефть и газ, стремится любой ценой восстановить прежние отношения в Вашингтоном.

Обе эти версии (и их многочисленные вариации) очень мало отражают действительное положение вещей. Суть же происходящего состоит в том, что обе стороны осознали, какие разрушительные и при этом необратимые последствия способно повлечь за собой дальнейшее углубление и развитие конфронтации.

Москва изначально показала, что у неё есть один по-настоящему действенный ответ на западные санкции — переориентация на Восток. Но это — политическая демонстрация. Потому что реальная переориентация России, поворот лицом к Китаю, Индии, странам АТР несет в себе в перспективе очень большие риски.

Напомним, что недавно президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявил, что уже до 40 государств в той или иной степени проявляют интерес к сотрудничеству с евразийским экономическим союзом (ЕАЭС). Среди этих стран — уже упомянутые КНР и Индия, Вьетнам (с которым готовится подписание соглашения о свободной торговле), Турция (сближение её с ЕАЭС активно лоббирует президент Назарбаев), Иран (о желательности его вовлечения в новое интеграционное объединение говорил президент Армении Серж Саргсян) и другие страны Евразии. Разумеется, отнюдь не все они готовы уже завтра заявить о присоединении к ЕАЭС, да и в любом случае процесс расширения той или иной межгосударственной структуры всегда нелегок и не прост.

Однако важно в данном случае отметить, что ЕАЭС — структура, как утверждают участники союза, отнюдь не политическая, никакой идеологии, помимо стремления к развитию экономического взаимодействия, торговых контактов, формирования общего рынка она в себе не несет. И в этой связи вспоминается заявление Хиллари Клинтон, которая в бытность свою главой американской дипломатии сказала однажды, что евразийская интеграция — это попытка со стороны Владимира Путина восстановить Советский Союз, и тем она опасна и неприемлема для Запада. Впоследствии эти слова многократно цитировались и обросли многочисленными комментариями. Но Советский Союз зиждился на совершенно конкретной идеологической основе. И во многом именно постепенное ослабление идеологического фундамента, окостенение и архаизация определенной системы взглядов, переставшей соответствовать реалиям быстро меняющегося мира, привели к его ослаблению и крушению.

Евразийскому экономическому союзу это не грозит. Угроза тут в другом. Отсутствие идеологии (в том числе — связанной с противостоянием систем, как в Советском Союзе) заведомо снижает и, если так можно выразиться, размывает роль России как ведущего игрока на поле ЕАЭС. Лидерство тут будет определяться экономическими и — не в последнюю очередь — демографическими факторами. Излишне говорить, что при этом на первые роли выйдут те же Китай, Индия, и даже Турция и Иран будут играть в таком ансамбле партию отнюдь не последних скрипок. Россия же станет, подобно этим странам, «одной из…», ибо в таком объединении фактор военной мощи в некоторой степени нивелируется и утратит свое определяющее значение.

Думается, эти перспективы вполне очевидны для Москвы. Но очевидны они и для Вашингтона, для которого такое развитие событий не менее, а, быть может, и более опасно. Уже сегодня Китай имеет очень большое экономическое влияние на многие страны — как в Евразии (включая и постсоветские среднеазиатские республики), так и в Африке, и — в меньшей степени — в Латинской Америке. Растущее доминирование на евразийском пространстве, чему будет способствовать подключение к ЕАЭС в той или иной форме, неизбежно со временем превратит КНР в мирового гегемона. Полностью оправдаются слова Збигнева Бжезинского, который некогда сказал, что «тот, кто контролирует Евразию — тот владеет миром». Конечно, Бжезинский имел в виду Советский Союз, но американцы отнюдь не забыли слова «гуру» своей политологии. И любая политика Вашингтона, вольно или невольно толкающая Россию (и иные страны суперконтинента) в объятия Поднебесной, несет с собой смертельные риски для Америки. Весьма скоро в этом случае США утратят роль ведущей мировой державы — сперва в экономическом, финансовом, а вслед за тем — и в политическом смысле, и случится такая метаморфоза очень быстро, тем более если учесть, какую часть американского госдолга контролируют китайцы и какими темпами их ВВП приближается к американскому.

Именно поэтому, как сказал Джон Керри, «важно сохранять линии связи между США и Россией открытыми в то время, как мы занимаемся решением актуальных глобальных проблем». Более актуальной глобальной проблемы, нежели судьба двух ведущих стран планеты, думается, нет ни для России, ни для США.

Вот почему стороны, которые в последнее время бросили в лицо друг другу немало всяческих обидных и оскорбительных слов, сегодня вновь приступили к поиску вариантов примирения и возможного взаимодействия. Несомненно, быстрых и ощутимых результатов на этом пути ожидать не приходится — существующие противоречия отнюдь не сняты, и снять их будет весьма сложно. Но важно то, что у оппонентов растет понимание: подавляющая часть этих противоречий носит не стратегический, а, скорее, тактический и, соответственно, преходящий характер. В то время как зарождающаяся угроза может оказаться — и, скорее всего, является — непреходящей.

Гай Борисов, политический обозреватель EADaily