Удар SCALP-EG по объектам Черноморского флота вскрыл ряд тревожных фактов

Сегодняшний ночной удар ВСУ малозаметными крылатыми ракетами большой дальности SCALP-EG (и/или их британскими аналогами Storm Shadow) в одночасье вскрыл промахи центрального аппарата МО России, а также оголил целый спектр ранее детализированных в наших обзорах проблем организационного и военно-технического характера, наблюдаемых в структуре смешанных зенитно-ракетных бригад ВКС России.

В частности, накануне преодоления тремя из десяти малозаметных КР SCALP-EG/Storm Shadow эшелонированного позиционного района ПВО-ПРО над ключевой военно-морской базой Черноморского флота ВМФ России в Севастополе и нанесения удара по пребывающим на ремонте ДЭПЛ пр. 636.3 «Ростов-на-Дону» и БДК пр. 775 «Минск» (с жертвами среди сотрудников «Севморзавода им. Серго Орджоникидзе») на Крымском направлении фиксировалась высокая активность самолётов и БПЛА стратегической радиотехнической, радиолокационной и оптико-электронной разведки ОВВС НАТО.

Наиболее интересными для анализа из списка данных бортов являются самолёты стратегической радиотехнической и радиоэлектронной разведки RC-135W Rivet Joint ВВС Великобритании, самолёты ДРЛОиУ E-3B/C Sentry, а также воздушные платформы ARTEMIS поверхностной радиолокационной и радиотехнической разведки на базе бизнес-джетов Bombardier Challenger 650.

Все три типа машин оснащаются (помимо РЛК воздушного и наземного мониторинга) интерферометрическими датчиками на базе пассивных ФАР (55000 AEELS у Rivet Joint, AN/AYR-1 у Sentry и неизвестный индекс у ARTEMIS). Эти датчики обеспечивают возможность обнаруживать и идентифицировать модификации РЛС подсвета наших ЗРК, развёрнутых в Крыму, по их частотным параметрам работы. Также имеется возможность определения их «слепых зон» и радиогоризонта на низковысотных участках, отталкиваясь от данных о высоте расположения антенных решеток над рельефом местности и интеграции координат их местоположения на известные топографические карты высокого разрешения.

По итоговым данным, бригады операторов комплексов AEELS и AN/AYR-1 на регулярной основе по защищённым каналам связи (включая Link-16) выдают командованию ВВСУ наиболее оптимальные маршруты полёта ракет Storm Shadow/SCALP-EG c учётом огибания секторов обзора РЛС наших зенитно-ракетных комплексов.

Можно ли сократить интенсивность полётов или отодвинуть разведывательные борты за пределы эффективной радиотехнической разведки?

Естественно, да. Для этого необходима политическая воля центрального аппарата оборонного ведомства России. Агрессивное маневрирование в нескольких десятках метров, либо захват британских самолётов RC-135W или E-3B ОВВС НАТО на точное автосопровождение радарами «Ирбис-Э» наших Су-35С мгновенно бы охладили пыл в командовании ОВВС НАТО, заставив машины удалить рубежи патрулирования гораздо глубже, нежели береговая линия Румынии. Хороший отрезвляющий эффект оказала бы и силовая пикировка пилотов наших Су-35С с экипажами британских Typhoon FGR.4, которые регулярно сопровождают «Ривет Джоинты» над Чёрным морем.

Что касается беспилотных платформ стратегической радиолокационной и оптико-электронной разведки RQ-4B Global Hawk, то наиболее простым шагом является их перехват посредством зенитно-ракетных систем С-300В4 или ракет воздушного боя Р-37М. Штатные наземные средства РЭБ имеют далеко не лучшую эффективность в противодействии новейшим помехозащищённым бортовым АФАР-РЛС AN/ZPY-2, установленным на «Глобал Хоуках». А поэтому перехват — единственный адекватный шаг в купировании активности данных данных беспилотных стратегических разведчиков.

Тем не менее, каких-либо признаков к ужесточению контрмер в отношении данных полётов со стороны Генштаба ВС России и командования ВКС не наблюдается. А поэтому не трудно прийти к выводу, что интенсивность подобных ударов будет нарастать, равно как и количество малозаметных крылатых ракет в ударных «нарядах».

Могли ли ВКС купировать удар уже после схода Storm Shadow с узлов подвески?

Конечно, могли. Но исключительно при своевременном и верном построении контура радиолокационного и оптико-электронного мониторинга низковысотных воздушных подступов к Крыму сразу после фиксации повышенной активности разведывательной авиации ОВВС НАТО над Чёрным морем.

Одним из наиболее оптимальных решений является долговременное боевое дежурство в воздушном пространстве над Республикой Крым самолёта ДРЛОиУ А-50У и звена многоцелевых истребителей Су-35С. Как известно, размещённые на А-50У и Су-35С бортовые РЛК «Шмель-М» и Н035 «Ирбис-Э» обеспечивают обнаружение целей типа Storm Shadow с ЭОП порядка 0,03 кв. м на удалении 100 — 110 км, а установленные на Су-35С оптико-электронные прицельные комплексы ОЛС-30 способны обнаруживать данные ракеты по инфракрасной сигнатуре реактивных струй двигателей Turbomeca Microturbo TRI 60−30 на дистанции до 15 км в переднюю полусферу и до 35 — 40 — в заднюю полусферу. После обнаружения ракет Storm Shadow Су-35С могли бы в считанные минуты разделаться с нарядом из 10 ракет данного типа, применяя ракет Р-73РДМ-2 или Р-77−1.

К огромному сожалению, о реализации подобной превентивной практики нашими ВКС (при наличии всех необходимых технических средств) абсолютно ничего неизвестно, и под ударом оказываются уже не отдельные склады БК, а объекты оперативно-стратегического уровня. Что же касается прорыва трёх из десяти ракет через позиционный район ПРО непосредственно над Севастополем, то речь здесь может идти о недостаточном количестве развёрнутых самоходных огневых установок 9А317М комплексов «Бук-М3» с радарами подсвета 9С36М, а также комплексов «Тор-М2У» и «Панцирь-С1».

К примеру, пребывающая в дежурном режиме батарея войскового ЗРК «Бук-М3» с приданной батареей из четырёх ЗРПК «Панцирь-С1» (52 целевых канала) вполне смогла бы перехватить не 10, а более 25 ракет Storm Shadow (даже с учётом их обнаружения на удалении 7 — 20 км с учётом низковысотного профиля полёта и малой ЭПР). Но и этого не произошло, что может указывать на пребывание в дежурном режиме лишь пары-тройки «Панцирей-С1» или пары самоходных огневых установок 9А317М «Бук-М3».

Естественно, подобная ситуация абсолютно неприемлема для прикрытия стратегически важной инфраструктуры ВМФ России в Крыму и иных прифронтовых регионах нашего государства. И в случае сохранения наблюдаемых сегодня тенденций велик риск утери боевой устойчивости на ряде операционных направлений на Восточноевропейском ТВД.