Москва в закрытом режиме обсуждает, что делать при отказе мира от нефти и газа

В правительстве в закрытом режиме прошли заседания, посвященные тому, как Россия будет готовиться к общемировому энергопереходу — отказу от угля, нефти и газа в пользу зеленой энергии. Спецпредставитель президента России по связям с международными организациями Анатолий Чубайс написал письмо, в котором указал, что текущие события можно сравнить с промышленной революцией XVIII—XIX вв.еков и она может стать или уникальным ударом для российской экономики, или возможностью.

«За последний месяц в правительстве прошла серия дискуссий в закрытом режиме о подготовке России к начавшейся перестройке глобальной экономики в направлении низкоуглеродного развития. Предварительный состав „климатических“ рабочих групп был сформирован летом, а вице-премьеры проводили закрытые совещания, на которых обсуждали предварительные результаты анализа рисков и возможностей для России», — сообщает РБК со ссылкой на источники в правительстве.

По их данным, в июне премьер-министр Михаил Мишустин решил создать рабочие группы под кураторством первого вице-премьера Андрея Белоусова по адаптации российской экономики к глобальному энергопереходу. «Стоит задача — определить риски и возможности глобального энергоперехода для российской экономики, оценить сценарии по всем развилкам и выработать оптимальный. Важно обеспечить сбор достоверных данных, координацию ведомств, организаций и экспертов», — сказал собеседник РБК.

В то же время агентство рассказало о письме спецпредставителя президента России по связям с международными организациями Анатолия Чубайса, в котором тот предупредил, что из-за революции в энергетике грядет смена мировых элит.

Глобальный энергопереход можно сравнить с промышленной революцией XVIII—XIX вв.еков, но он пройдет быстрее — за 30−50 лет, считает Анатолий Чубайс.

«В силу уникальной роли топливно-энергетического комплекса в российской экономике, ее природного и технологического потенциала и географического положения таким же уникальным (в страновом смысле) окажется и удар, который будет нанесен этой революцией по российской экономике, и возможности, которые одновременно перед нею открываются», — говорится в письме спецпредставителя президента России по связям с международными организациями.

Как сообщало EADaily, через тридцать лет Европа и США собираются перейти к экономике с нулевыми выбросами углекислого газа. России это грозит огромными финансовыми потерями уже в ближайшие годы. Вначале, в 2023—2026 годах, Евросоюз планирует ввести трансграничный углеродный налог, которым будут облагаться продукты, при производстве которых выбрасывается СО₂. Следом страны Запада обещают резко снизить потребление угля, нефти, а позже — и газа, переходя на чистую энергию.

Пока планы Запада слишком общие и размытые, однако их надо воспринимать серьезно, так как при любом развитии событий от направления движения уже не откажутся — и Россия, подписав Парижское соглашение, приняла этот вектор движения, замечал член научного совета РАН по системным исследованиям энергетики Андрей Конопляник.

По его словам, невозобновляемые источники — это конкурентное преимущество России на рынке и их монетизация— это то, чем она должна заниматься на новом техническом уровне их использования по всей цепочке от добычи до конечного потребления (повышая энергетическую, экономическую и климатическую эффективность на каждой стадии цепочки).

Пока рассматриваются несколько направлений, как Россия сможет ответить на глобальный переход. С одной стороны, снижать выбросы СО₂ при производстве и развивать производство «чистого» топлива. С другой — использовать природные ресурсы и, например, торговать квотами на выброс.

«При цене в 50 долларов за углеродную единицу и при выбросах 2 млрд тонн мы можем получать 100 млрд долларов, и это заместит нефтегазовые доходы. Теоретически это могло быть некоей заменой», — заявлял на Ялтинской энергетической конференции в мае директор департамента финполитики Минфина Иван Чебесков. Он отмечал, что цена углеродной единицы в России, по прогнозу МЭА, может достичь $ 200 к 2050 году: «Тут нужно понять, насколько платны должны быть эти единицы и как они компенсируют падение экспорта наших товаров».