Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев своим указом помиловал 2700 осужденных. Об этом сообщило Национальное информационное агентство Узбекистана.
Речь идет именно о помиловании, а не об амнистии. Амнистия предусматривает освобождение заключенных, совершивших определенные виды преступлений или объединенных в некую группу (женщины, ветераны, иностранцы). Помилование является адресным, вопрос о прощении каждого заключенного решается индивидуально. Амнистии ранее проводились в Узбекистане регулярно (так, в октябре 2016 года были амнистированы 37,9 тысячи человек), а массовое помилование производится впервые.
С сентября 2017 года специальные комиссии выезжали в колонии, беседовали с заключенными, вникали в детали их уголовных дел. В итоге были выявлены 956 заключенных, которых можно досрочно отпустить на свободу. Кроме того, помилование применят к 1744 гражданам, чье наказание не связано с лишением свободы. Члены комиссий пришли к выводу, что этих осужденных толкнули на преступление различные обстоятельства, они раскаялись в содеянном и встали на путь исправления.
Помилование приурочено к 25-й годовщине принятия Конституции Узбекистана, которая будет отмечаться 8 декабря. Национальное информагентство отмечает, что решение о помиловании станет «еще одним ярким подтверждением гуманистической направленности демократических преобразований во всех сферах жизни государства и общества».
По информации Международного центра тюремных исследований (ICPS), по состоянию на 2017 год Узбекистан занимает 101-е место в мире по количеству заключенных. На 100 тысяч жителей в стране приходятся 150 заключенных, всего в местах лишения свободы содержатся 43 900 человек.
Посольство во Франции призвало россиян взвешивать все риски при поездках за рубеж
Силы ПВО уничтожили 24 БПЛА, летевших на Москву
Меркель оставили без пальца на портрете для галереи канцлеров Германии
Аэропорт Ярославля приостановил работу
Аэропорты «Домодедово» и «Жуковский» ограничили работу
Силы ПВО сбили восемь летевших к Москве дронов
Дочь Келлога требует полного вскрытия тела Грэма* в поисках «русского следа»