• USD 59.18 -0.17
  • EUR 69.44 -0.16
  • BRENT 62.56 +0.54%

Иран — Саудовская Аравия: примирения не будет, прокси-война продолжена

Фото: EPA

Первые дни наступившей осени могли стать началом улучшения отношений между Ираном и Саудовской Аравией, двумя яростными геополитическими противниками на Ближнем Востоке. Поводы надеяться на такой неожиданный разворот Тегерана и Эр-Рияда от жёсткого соперничества к разрядке неуклонно нараставшей конфронтации подала иранская сторона.

За неделю до начала паломничества (хаджа) к главным исламским святыням в Мекке и Медине, которое в этом году выпало на 30 августа, глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф сообщил, что Исламская Республика и Королевство готовят «обмен дипломатическими визитами». По всей видимости, речь шла всё же о контактах на дипломатическом уровне, а не о самих непосредственных визитах официальных лиц в столицы двух стран. Градус противостояния ныне непозволительно высок, чтобы можно было ожидать посещения Тегерана или Эр-Рияда высокопоставленными представителями внешнеполитических ведомств. Но даже новость о предстоящих ирано-саудовских встречах на нейтральной территории или где бы то ни было ещё за неделю да хаджа претендовала на сенсационность.

Увы, интрига продлилась недолго. Стороны быстро вернулись к привычной для них точке взаимных обвинений, обставляя возможность сближения друг с другом практически невыполнимыми условиями. Причём произошло это опять же с подачи Тегерана, за день до начала хаджа. 29 августа президент Ирана Хасан Роухани заявил, что его страна готова пойти на сближение с Саудовской Аравией, если Королевство откажется от поддержки терроризма. «Наши проблемы с Эр-Риядом кроются в том, что он поддерживает терроризм и вмешивается в дела Йемена, — сказал Роухани в первом телеинтервью иранским СМИ после формирования нового состава иранского правительства. — Если Саудовская Аравия перестанет поддерживать терроризм и оставит Йемен йеменцам, то не думаю, что у нас останутся проблемы в отношениях».

Вместе с тем, иранский президент отметил нежелание Ирана «иметь проблемы с Саудовской Аравией» и указал на диалог, как на «единственное решение» в двустороннем урегулировании.

По завершении хаджа в Тегеране вновь повторили свою позицию, правда, в несколько ином ключе, с постановкой вопроса о необходимости принесения саудовскими властями «извинений за их ошибочную политику по отношению к странам региона, в особенности к Ирану, Йемену, Сирии и Бахрейну». Об этом 3 сентября заявил секретарь иранского Совета по определению политической целесообразности Мохсен Резайи. Впрочем, и он указал на отсутствие у Ирана желания втягиваться в проблемы с Саудовской Аравией.

Ответная реакция из Королевства последовала почти немедленно. Извиняться за свою «дестабилизирующую политику» на Ближнем Востоке, «поддержку терроризма» в регионе и «неуважение международного права» должна иранская сторона и никто другой. Об этом 5 сентября заявил глава МИД Саудовской Аравии Адель аль-Джубейр. Одновременно руководитель саудовской дипломатии подвёл определённую черту под разговорами о якобы назревающем улучшении отношений двух региональных держав, назвав их не иначе, как «смехотворными».

Вопрос ирано-саудовской «оттепели», в принципе, можно считать закрытым. Однако скоротечный обмен взаимными упрёками вслед за сообщением министра иностранных дел Ирана о предстоящих «дипломатических визитах» был необходим как минимум по одной причине. Следовало прояснить намерения Тегерана и Эр-Рияда вступить на очередной виток конфронтации или пока воздержаться от него. В связи с этим Иран дал чётко понять, что не ищет новых проблем с крупнейшей арабской монархией. Та, в свою очередь, уклонилась от аналогичной констатации, но и не проявила новой агрессивности в высказываниях. Таким образом, произошла некая фиксация нынешнего положения дел в ирано-саудовском соперничестве. Резкие изменения в сложившемся статус-кво не входят в планы ни той, ни другой стороны. Поднятие ставок до уровня предвоенной ситуации, за которой во весь рост вставал риск прямого военного столкновения, откладывается на неопределённо долгую перспективу.

Ситуация близка к патовой. Никто реально и не помышляет о сближении или хотя бы о небольшом сглаживании острых углов в принявшем фронтальный характер геополитическом противостоянии. Его узловые точки — Ирак, Йемен, Ливан, Сирия, Бахрейн — сохраняются. Более того, к ним добавилась ещё одна площадка опосредованной войны (proxy war) между Ираном и Саудовской Аравии. Это Катар, продолжающийся межарабский кризис вокруг которого только добавил дров в топку заочного выяснения отношений между шиитским и суннитским центрами силы в ближневосточном регионе.

И здесь следует вспомнить события, имевшие место за несколько дней до хаджа и во время его проведения. 26 августа Катар вернул посла в Иран после его 21-месячного отсутствия в иранской столице. Затем саудовцы получили от катарцев ещё один вызов. В ходе состоявшегося 31 августа телефонного разговора с президентом Ирана Хасаном Роухани эмир Катара Тамим бин Хамад аль-Тани поблагодарил Тегеран за оказанную Дохе поддержку перед лицом «безжалостных санкций». Под последними имелись в виду ряд торгово-экономических ограничений и установленная против Катара транспортная блокада со стороны «арабского квартета» во главе Эр-Рияда (Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн и ОАЭ). Эмир Катара также выразил благодарность Ирану за его «принципиальную позицию» в межарабском кризисе и, что должно было стать сильным раздражителем для саудовцев, выразил готовность укрепить связи с Тегераном «во всех сферах». В заключении беседы аль-Тани отметил, что Катар полон решимости воспользоваться «исторической возможностью» расширить отношения с Ираном.

Худшего развития в межарабском кризисе для семьи аль-Сауд было сложно придумать. Одной из задач в саудовском проекте под условным названием «наказать Катар» было его дистанцирование от Ирана. Но Эр-Рияд нарвался на обратный эффект: Доха выразила готовность выстраивать отношения с Тегераном «во всех сферах». С учётом сохраняющихся тесных военных связей Катара с США, наличия на территории полуостровного эмирата крупнейшего американского военно-воздушного объекта на Ближнем Востоке (авиабаза «Эль-Удейд») предметный диалог Дохи и Тегерана в оборонной сфере крайне маловероятен. Однако саудовцам послан чёткий сигнал, что в случае необходимости эмир аль-Тани может положиться и на мощь вооружённых сил Ирана, в дополнение к уже взявшему высокий темп военному сотрудничеству Катара с Турцией.

Дело не столько в заявлениях о появившейся «исторической возможности» в отношениях Ирана и Катара. И тем более не в самом деятельном участии иранцев в прорыве блокады эмирата, в ходе которого был отрезок времени, когда Иран открыл своё воздушное пространство для более 100 ежедневных авиарейсов на Катар, перенаправленных из Саудовской Аравии и ОАЭ. Межарабский конфликт предоставил Ирану просто уникальный шанс зарекомендовать себя дружественной арабскому миру державой. На фоне агрессивных действий Эр-Рияда против «своих же суннитов» Тегеран предстал в позитивном свете. Спровоцированный саудовцами кризис заставил многих призадуматься над тем, кто реально вмешивается во внутренние дела суверенных государств региона и действует в качестве «дестабилизатора». К тому же иранское руководство блестяще продемонстрировало уязвимые места в пропаганде Саудовской Аравии, утверждающей о проведении Ираном «сектарианской» внешней политики, направленной на углубление раскола между суннитами и шиитами.

Признаки раздражительности Саудовской Аравии, ощущение ею того, что многое ныне в регионе происходит не с выгодой, а в ущерб позициям Королевства, имеют свои наглядные проявления. Например, в виде наспех подготовленной «домашней заготовки» по замене катарского эмира на лояльных аль-Саудом монарших особ в соседней стране. Высказывается версия о том, что Эр-Рияд на самом деле лишь имитирует игру в смещение эмира Тамима бин Хамада аль-Тани, таким образом демонстрируя и этот «козырь» в своих руках, который может быть когда-нибудь задействован. Впрочем, дело не ограничивается одними только постановочными приёмами саудовцами одного из членов катарской правящей семьи аль-Тани на самом высоком уровне.

Аудиенция 16 августа шейха Абдаллы бин Али бин Джассема аль-Тани у короля Салмана ибн Абдул-Азиза аль-Сауда в марокканском Танжере (до этой встречи шейха «в предварительном порядке» в саудовской Джидде принял наследный принц Мухаммед бин Салман (1)) не единственный эпизод в игре Эр-Рияда за катарский престол.

Король Саудовской Аравии Салман ибн Абдул-Азиз аль-Сауд и шейх Абдалла бин Али бин Джассем аль-Тани (справа). Фото: Saudi Press Agency

Саудовская Аравия всё больше обращается к средствам «чёрного пиара» по отношению к эмиру Катара и его «иранским покровителям». Ранее западные издания поведали о привлечении Эр-Риядом за $ 1,2 млн одной лоббистской структуры в США, которая готовит видео- и другие материалы, «доказывающие» иранское вмешательство в дела арабского Бахрейна (2). По задумке саудовцев, это призвано наглядно продемонстрировать то, что ожидает нынешние власти Катара, если они пойдут на сотрудничество с Ираном «во всех сферах».

Ещё одним рычагом влияния на ситуацию в регионе под призмой своего фронтального противостояния с Ираном саудовцы стремятся использовать арабский фактор внутри соседней державы. Если иранцы действуют в ключе подрыва государственных устоев Королевства с помощью шиитского фактора, прежде всего в его Восточной провинции, а также «окружают» Эр-Рияд очагами «шиитского сопротивления» в Бахрейне и Йемене, то семье аль-Сауд не остаётся ничего другого, как попытаться ответить иранцам симметрично. Между тем, время для расшатывания ситуации в арабонаселённой иранской провинции Хузестан, где в последние месяцы стали пробуждаться «спящие ячейки» местных экстремистов, большей частью упущено. Иранские спецслужбы и так держали этот юго-западный регион страны под плотным присмотром на предмет возможных происков соответствующих структур Саудовской Аравии и Израиля. Теперь же, после резонансных терактов в Тегеране 7 июня, иранский Хузестан, как и другие потенциальные точки внутренней дестабилизации извне (к примеру, иранский Курдистан) взяты практически под тотальный контроль.

На площадках proxy war между Ираном и Саудовской Аравией установилось равновесие сил с некоторым преимуществом в пользу Ирана. Инициативу прочно удерживает Тегеран, что в особенности проявилось вокруг межарабского кризиса. В Йемене саудовская коалиция, воюющая с местными повстанцами-хуситами, всё больше осознаёт иллюзорность завоевания решающего перевеса. Иракская стратегия аль-Саудов носит оборонительный характер, сдерживающий усиление иранского влияния. В Бахрейне и Сирии саудовцам также приходится удерживать предыдущие позиции без каких-либо веских оснований обернуть вспять экспансию шиитского соседа.

Худшие опасения Эр-Рияда и его главных союзников в борьбе с «дестабилизирующей ролью» Ирана (Израиль и США) подтверждаются с каждым днём. Иранцы проникли на стратегическую глубину ближневосточных процессов и заполняют своим присутствием или вовлечением поддерживаемых ими военизированных группировок геополитический вакуум, образующийся в результате войны с терроризмом и фактическим пересмотром межгосударственных границ.

Ни о каком сближении Ирана и Саудовской Аравии не может быть и речи. Сама постановка вопроса об этом вызывает стойкое отторжение и в Тегеране, и в Эр-Рияде, если даже первый в целях ведения более тонкой игры может позволить себе некоторые отвлекающие маневры. Точка невозврата к двустороннему урегулированию Ираном и Саудовской Аравией пройдена в начале 2016 года, когда Королевство разорвало дипломатические отношения с Исламской Республикой (3). За прошедшие без малого два года заклятые геополитические враги не подали ни одного серьёзного повода рассчитывать на их реальное стремление уладить взаимные проблемы. Всё остальное — ставшая ресурсом борьбы, а не инструментом примирения, риторика о необходимости замирения суннитского и шиитского центров силы на Ближнем Востоке.

(1) Mohammed Alkhereiji, Saudi leaders bestow legitimacy on potential contender to Qatari throne, show loss of confidence in Sheikh Tamim // The Arab Weekly, August 20, 2017.

(2) Jon Gambrell, Qatari exiles, largely unknown, boosted by diplomatic crisis, apnews.com, September 4, 2017.

(3) В январе 2016 года Саудовская Аравия разорвала дипломатические отношения с Ираном после нападения толпы на посольство и генконсульство Королевства соответственно в иранском Тегеране и Мешхеде. Таким образом иранцы отреагировали на сообщение о казни в Эр-Рияде лидера саудовских шиитов, политика-богослова Нимра ан-Нимра.

Ближневосточная редакция EADaily

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2017/09/11/iran-saudovskaya-araviya-primireniya-ne-budet-proksi-voyna-prodolzhena
Опубликовано 11 сентября 2017 в 09:48
Все новости

21.11.2017

Загрузить ещё
Аналитика
Twitter
Нажмите «Нравится»,чтобы
читать EurAsia Daily в Facebook
Нажмите «Подписаться»,чтобы
читать EurAsia Daily во ВКонтакте
Спасибо, я уже с вами