• USD 59.00 -0.23
  • EUR 69.42
  • BRENT 52.72 +3.21%

Август 2008. Свидетельства очевидца

К началу августа 2008 года сложилось четкое ощущение приближающейся войны. Систематические обстрелы столицы Республики и сел, воинственная риторика грузинских властей, концентрация войск у границ Южной Осетии, раздача оружия в грузинских анклавах — все это поразительно напоминало подготовку к настоящей войне.

Стало ясно, что руководство Грузии решило в очередной раз форсировать события в конфликтных зонах. Все помнили, что Михаил Саакашвили обещал «возвращение» Абхазии и Южной Осетии уже в течение своего первого президентского срока. И это было не только обещание, а торжественная клятва, которую он дал на могиле грузинского царя Давида Строителя в Кутаиси.

На телевидение, где я в то время работал руководителем, информация концентрировалась в больших объемах. В репортажах с многочисленных правительственных совещаний часть фактов оставалась для телезрителей «вне камеры», но не была вне внимания корреспондентов. Мы имели представление не только по ситуации внутри Республики, но и в самой Грузии. Последнее основывалось на систематическом анализе программ грузинского телевидения, однако радостного в имеющихся фактах было мало. Официальный Тбилиси потребовал от руководства Южной Осетии отказаться от участия в переговорах в формате СКК и начать прямые переговоры, без участия России. В противном случае была предложена единственная альтернатива — война. Конечно же, главным содержанием этого предложения была попытка вывести из участия в процессах вокруг Южной Осетии прежде всего Россию. А для Республики это означало одно — подпадание под политическое и военное влияние Грузии.

С каждым днем становилось все очевиднее, что изменение обстановки в зоне грузино-осетинского конфликта идет в сторону ухудшения. Миротворцы, стоявшие на линии разделения сторон, уже не могли предотвращать обстрелы осетинских сел и города Цхинвала.

Много людей в те дни погибло от пуль грузинских снайперов. В один день снайпером была обстреляна съемочная группа телевидения, работавшая в районе села Аунеу. Телеоператора Заура Остаева и журналиста Мадину Валиеву спасло только чудо. Как и днем позже журналиста Батрадза Хуриева и оператора Вадима Габараева, попавших под артиллерийский обстрел в селе Хетагурово.

То, что на этот раз не обойдется одними провокациями, мы убеждались с каждым днем. В начале августа ожидание войны буквально висело в воздухе. Те, кто провел все эти годы в зоне конфликта, это ощущали всем свои существом. Это такой инстинкт жителя осажденной крепости, который не объяснишь словами.

Седьмого августа вечером я пришел в бункер, который располагался в подвале здания Парламента. Место мне было знакомо, так как именно здесь еще с 1992 года во время обострения обстановки располагалось общее командование обороной Цхинвала. В импровизированном штабе шло обсуждение ситуации вокруг столицы Республики, руководству страны докладывали о том, что в приграничном грузинском городе Гори идет разгрузка воинских эшелонов с танками и пушками. На окраине Цхинвала уже рвались снаряды гаубичной артиллерии, в селах Цунар и Сарабук шли бои. Даже человеку невоенному было понятно, что ситуация тревожная. Слово «война» никто не произносил, но и так все было ясно.

Грузинское вторжение, тем не менее, нас всех застало врасплох. И причина не только в известном «миролюбивом» обращении Саакашвили, сколько в уверенности в очередной паузе в боевых действиях. Но случилось то, что случилось. До 23.00 7 августа техник телерадиокомпании продолжал запись программ грузинских телеканалов. После Саакашвили выступил министр по делам реинтеграции и конфликтам Темури Якобашвили. В окружении двух журналисток он пространно рассуждал о миролюбии грузинского руководства. На вопрос о том, не собирается ли грузинская армия атаковать Южную Осетию, он изобразил возмущение: «Вы еще скажете, что мы будем бомбить Цхинвал!»

Сразу же после него в эфир телекомпании «Рустави-2» вышел сюжет, где анализировалась программа югоосетинского телевидения «Азри», выходящая на грузинском языке. Диктор сравнил эту передачу с «лучшими образцами советской пропаганды», привел ее как пример насаждения антигрузинских настроений среди осетин.

Первый снаряд реактивной установки «Град» попал в здание телерадиокомпании в 00:15. В этот момент остановились часы в кабинете директора, где начался пожар. Огонь охватил крышу столовой, перекинулся на комнату операторов. Второй снаряд «Град» попал в помещение, где находился один из резервных генераторов. Возникла угроза возгорания всего здания. Из-за сильного обстрела в этот момент пожарные не могли подъехать к телевидению. Поэтому с огнем боролась дежурная смена самого телевидения.

Ситуация оказалась непростой. Мы считали, что боевые действия опять ограничатся окраинами Цхинвала и отдельными населенными пунктами, а бои развернулись прямо перед воротами ГТРК «ИР». Именно по ул. Героев, на которой расположено здание ТВ, и прошла первая колонна прорвавшихся в город грузинских танков и пехоты. Где-то в районе 11:00 8 августа во дворе телерадиокомпании уже стояли грузинские танки. Картина была как в виртуальной компьютерной игре: перед воротами стояли два грузинских «Т-72», вдоль улицы — колонны грузинских пехотинцев, грузинский спецназ расстреливал стоящие во дворе телевидения автомашины.

Внутри находилась дежурная ночная смена, работники, которые прибежали утром на работу, и три сотрудника вневедомственной охраны, у которых было два автомата и 60 патронов. Журналистская этика не позволяет брать в руки оружие, однако при всем нашем желании дать отпор врагу имеющимся у нас оружием было равносильно самоубийству.

Один из танков развернул башню и сделал два выстрела по зданию ГТРК. Один снаряд влетел в вестибюль, второй в студию «Ног Бон».

Здание телевидения стало ареной боестолкновений. Едва ли в Цхинвале был еще такой объект, за который шла такая борьба. По нему вели прямой наводкой огонь танки, минометы. Практически все монтажные студии были расстреляны, в рабочем состоянии осталось всего две видеокамеры. В течение двух дней сложилась необычная ситуация: в бункере были сотрудники ТВ, на первом этаже грузинский спецназ, на втором этаже осетинские гранатометчики, а на четвертом — грузинский снайпер.

Уже во второй половине 8 августа отчаяние и растерянность уступили место решимости дать отпор врагу на всех возможных фронтах. К нам на ТВ приходили ребята из российского Первого телеканала, мы знали, что в городе работают наши коллеги из печатных СМИ Республики. Андрей Кочиев, редактор газеты «Республика», фотографировал на улицах разбомбленного Цхинвала, Юрий Бетеев собирал материал для агентства «ОСинформ», в больнице любительской видеокамерой снимала Ирина Гаглоева. Вели хронику событий корреспонденты агентства «Рес», не покинули горящий Цхинвал журналисты газет «Южная Осетия» и «Хурзæрин». Сотрудник информационного агентства «Рес» Инал Плиев по телефону передавал текущие сводки событий российским и иностранным информагентствам. Постепенно журналисты Южной Осетии совместно с российскими коллегами смогли наладить поток информации на внешний мир.

К утру девятого августа шок от происходящего прошел. Свои первые удачные кадры сделал Георгий Келехсаев, который поднялся к Дубовой роще, где было разбомблено грузинское подразделение. Девятого августа в бункере ГТРК была оборудована монтажная студия. На телевидении работала Дина Плиева, которая должна была монтировать сюжеты. Несколько раз к нам заглядывали телеоператоры российского телевидения, с которыми мы обменивались видеокадрами.

В августовские дни для нас сложилась уникальная ситуация. Обычно телевизионщики выезжают к месту события, а тут, образно говоря, событие само пришло на телевидение. Фактически здание телерадиокомпании оказалось на передовой.

Сложность работы в этот период заключалась не только в технических проблемах и опасности для жизни. Во время съемок все время приходилось бороться с нежеланием попасть в кадр. Дело доходило до взаимных пререканий, так как наше желание запечатлеть бойцов встречало непонимание. И после войны многие видеокадры так и не были использованы в сюжетах — по причине того, что они были категорически против своего появления на телевизионном экране.

В те горячие дни на телевидении оставались журналист Коста Кошты, телеоператоры Вадим Габараев, Роин Вазагов, Заур Остаев, Тамерлан Кусраев, водители Кокоев и Хабалов, бойцы вневедомственной охраны Бекоев, Лалиев, Кочиев. В поселке Дзау работал телеоператор Харебов, в селе Дменис — телеоператор Мамитов, в селении Горет — Кудзиев. Однако и девушки не оставались в стороне. Так, журналист Шушана Атоян совершила маленький подвиг. В разгар обстрелов она сумела перетащить в свой дом, расположенный рядом с телевидением, комплект монтажного оборудования.

Уже 11 августа на ГТРК приступили к восстановлению телевизионного эфира. Инженеру Алану Бестаеву совместно с работниками связи удалось наладить телевизионный сигнал. Двенадцатого августа отгремели последние залпы августовской войны, а уже четырнадцатого августа в эфир вышел диктор Сослан Джиоев. Свои первые мирные материалы подготовили к эфиру журналисты Бела Гагиева, Валя Бестаева, Мисурат Козонова, Мальвина Гиголаева. Видеоряд нам предоставили и наши коллеги из Комитета по информации и печати. Постепенно событийным рядом насыщалась информационная лента «Рес», готовилась первая послевоенная верстка газет «Южная Осетия» и «Хурзæрин».

Работы предстояло много. За окнами редакций газет и телевидения громыхали колонны российских войск, военнослужащие осетинских силовых подразделений заканчивали «зачистку» Республики от остатков грузинских вооруженных формирований. Но это были уже сюжеты Победы.

Роберт Кулумбегов, главный редактор газеты «Южная Осетия»

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2017/08/07/avgust-2008-silnye-duhom
Опубликовано 7 августа 2017 в 11:53
"Южная Осетия"
Все новости
Загрузить ещё
Аналитика
Август 2017
31123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031123
Facebook
Одноклассники
Нажмите «Нравится»,чтобы
читать EurAsia Daily в Facebook
Нажмите «Подписаться»,чтобы
читать EurAsia Daily во ВКонтакте
Спасибо, я уже с вами