• USD 65.65 -0.47
  • EUR 76.00 -0.42
  • BRENT 81.04 +0.32%

Отказ от утилизации оружейного плутония: мнимые риски и реальные причины

Иллюстрация: RT

Президент России Владимир Путин 3 октября издал указ о приостановлении Российской Федерацией действия межправительственного соглашения с США об утилизации оружейного плутония. Согласно документу, решение принято президентом «в связи с коренным изменением обстоятельств, возникновением угрозы стратегической стабильности в результате недружественных действий Соединенных Штатов Америки в отношении Российской Федерации и неспособности США обеспечить выполнение принятых обязательств по утилизации избыточного оружейного плутония в соответствии с международными договорами, а также исходя из необходимости принятия безотлагательных мер по защите безопасности Российской Федерации».

Разумеется, из лагеря сторонников капитуляции России перед лицом давления США и их союзников зазвучала критика подобного решения российского президента. В частности, эксперт Московского центра Карнеги и специалист в области ядерной безопасности академик Алексей Арбатов опубликовал на информационном ресурсе Совета по внешней и оборонной политике заметку «Чем опасно, что Россия приостановила соглашение по плутонию». Целесообразно рассмотреть версию «опасности» действий российского президента, продвигаемую в указанной статье академиком Арбатовым.

Напомним, что плутониевое соглашение 2000 года предусматривало необратимую утилизацию каждой стороной — РФ и США не менее 34 тонн оружейного плутония путем «сжигания» его в качестве компонента топлива атомных электростанций. Однако вместо того, чтобы идти по этому определенному соглашением пути, американцы в одностороннем порядке решили «закапывать» плутоний в контейнерах. В апреле 2016 года президент Путин сделал публичное заявление о том, что США нарушают свои обязательства по плутониевому соглашению. Формально дело обстоит так, что плутоний мог бы быть извлечен американцами из захоронений и вновь использован. В своей заметке Арбатов признает, что США технически нарушили плутониевое соглашение, «и это нарушение следует поставить им на вид в свете их обвинений в адрес России за кризис процесса ядерного разоружения». Т. е. Арбатов предлагает не разрывать соглашение, но только выдвинуть претензии американской стороне в связи с невыполнением плутониевого соглашения, используя эти претензии в текущей борьбе риторик.

Для Арбатова в самом этом деле кажется «странным» другое: российские условия возобновления участия в плутониевом соглашении, связанные с требованиями, касающимися продвижения НАТО в границам России и санкционной политикой Запада против РФ, он считает невыполнимыми, а, следовательно, возвращение к плутониевому соглашению заведомо невозможным. Но при этом Арбатов как бы забывает о главной причине срыва плутониевого соглашения — нежелании американцев следовать его техническому регламенту из-за финансовой убыточности производства плутониевого топлива для еще не созданных, но нужных реакторов на американских АЭС. Здесь Арбатов забывает второй мотив указа президента Путина: «неспособность США обеспечить выполнение принятых обязательств по утилизации избыточного оружейного плутония».

Плутониевое соглашение подлежало выполнению, начиная с 2018 года. Очевидно, что на текущий момент при американском подходе оно все равно не могло быть выполнено и должно быть либо отставлено, либо перезаключено на новых условиях.

Вместо таких частных выводов Арбатов почему-то делает более глубокое умозаключение: «Ядерное разоружение зашло в глубокий тупик и находится под угрозой краха. Начинается новый цикл гонки наступательных и оборонительных, ядерных и высокоточных обычных вооружений». Именно в этом он и видит опасность свертывания плутониевого соглашения российским президентом, как первого шага к разрушению системы ядерной безопасности. Но указ российского президента от 3 октября по плутониевому соглашению всего лишь завершил процесс взаимодействия России и США в сфере ядерных материалов и ликвидации ядерных боезарядов. Это был следующий и логичный шаг со стороны России после завершения в 2013 году программы Нанна-Лугара по передаче США Россией ее обогащенного урана.

И здесь академик Арбатов переходит совсем в другую сферу отношений по ядерной безопасности. «Что на очереди? — задается вопросом в алармистских тонах Арбатов, — Денонсация договора по ракетам средней и малой дальности (РСМД) от 1987 года и нового договора СНВ от 2010 года? Неизбежный развал всей системы ограничения и нераспространения ядерного оружия?». Арбатов полагает, что за первым шагом президента Путина, который «завершает процесс свертывания взаимодействия России и США в сфере ядерных материалов и боезарядов», последуют и другие шаги: по отмене или непродлению СНВ-III, отмене Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 года и даже многостороннего договора о нераспространении ядерного оружия 1969 года.

Но так ли это? Заметим, что здесь Арбатов довольно прозрачно обвиняет российское руководство, подозревая его в последующих усилиях по подрыву ядерной безопасности, логически отталкиваясь от президентского указа от 3 октября. Тут Арбатов высказывает следующее пожелание: «Хотелось бы надеяться, что государственные руководители осознают опасность такого развития событий и проявят мудрость и сдержанность, чтобы прекратить эскалацию напряженности». И вот здесь, помня о приостановке плутониевого соглашения, Арбатов совершенно забывает решающий фактор разбалансировки международной ядерной безопасности — американскую программу противоракетной обороны (ПРО).

▼ читать продолжение новости ▼

Поэтому ссылка Арбатова на «гонку вооружений», как дестабилизирующий современную Россию фактор, при ближайшем рассмотрении обнаруживает изрядное лукавство. Ведь изучи Арбатов текущее состояние дел, он на практике обнаружил бы, что в настоящий момент речь идет не о начавшейся гонке вооружений, а о стремлении обеих сторон — США и РФ сохранить сложившуюся в предшествующий период конфигурацию стратегических сил, ограничив ее рамками последнего СНВ. Просто сейчас, спустя четверть века после окончания холодной войны, настал срок модернизации компонентов триад каждой из сторон — США и России. При этом не трудно заметить, что пока на планы текущей модернизации стратегических ядерных сил США и России никак не влияет текущая конфронтация между двумя странами, вызванная столкновением на Украине и в Сирии. Между тем, принципиальное решение о сохранении американской стратегической триады и модернизации каждого из ее компонентов нынешняя администрация президента Барака Обамы приняла в 2012 году под завершение т. н. «перезагрузки» в отношениях с РФ и за два года до конфликта на Украине. При этом принятая США программа модернизации стратегических ядерных сил явно ориентируется на численные параметры компонентов ядерных сил, установленные в 2010 году СНВ-III.

Россия, в свою очередь, после 2005 года пошла на модернизацию своих ядерных сил, исходя из расчета, что из них будут выведены в ближайшем будущем главный фактор сдерживания — 50 тяжелых ракет с РГЧ класса Р-36М, Р-36М2, известных на Западе, как «Сатана». Кроме того, девять ПЛАРБ проекта 667БДР «Кальмар» и 667БДРМ «Дельфин» из-за срока их служб нуждались в замене, начиная с 2018 года. Все ПЛАРБ типа «Кальмар» и «Дельфин» были введены в строй в 1980—1990 году. «Кальмары» уже прослужили в строю более 35 лет. Для модернизации российских ПЛАРБ и был запущен новый 955 проект «Борей», по которому всего намечено к постройке восемь лодок — из них построено три, а четыре АПЛ этой серии находятся в постройке.

Второй важный момент. Арбатов делает вид, что не понимает ситуации с договором СНВ, не понимает того, что в текущей конфигурации выход из этого договора невыгоден прежде всего России. Если, допустим, Россия в настоящий момент решится выйти из СНВ-III, то американцы без всякой гонки вооружений и без существенных затрат смогут значительно увеличить число боезарядов на носителях в своей триаде, состоящих на вооружении в настоящий момент: по межконтинентальным баллистическим ракетам (МБР) с 440 до 1320, по межконтинентальным баллистическим ракетам морского базирования (БРПЛ) с 1000 до 2304 (при варианте 8 РГЧ на одну ракету, но возможен вариант и 14 РГЧ, и тогда получаем еще больше единиц боезарядов в морском базировании). Что касается авиационной составляющей, то в ней сохранились бы все находящиеся сейчас в строю двадцать B-2 и семьдесят шесть B-52. Перевода тридцати двух B-52H из носителей стратегического оружия в обычные бомбардировщики не потребовалось бы.

Также плохо для России ситуация с денонсацией СНВ-3 выглядела бы, случись она в 2018 году, т. е. после выполнения американской стороной условий СНВ-III: число боезарядов на американских МБР могло бы возрасти с 400 до 1200 после возвращения от моноблочного к варианту РГЧ на Минитмен-3, по БРПЛ — с 1152 до 2304, а по авиационной составляющей — 16 B2-A и 44 B-52. Отметим, что в случае авиационной составляющей бонусом для американцев на случай одностороннего выхода РФ из СНВ-III стала бы возможность возвращения в стратегические силы выведенных из них бомбардировщиков B-1B Lancer — всего около 60 самолетов и B-52 — всего около 33 самолетов.

Напомним, что всего СНВ-III устанавливает для США нормы боезарядов: МБР — 500, БРПЛ — 1152, стратегическая авиация — 316 боезарядов на 60 самолетах, а всего в сумме 1968 боезарядов. В случае прекращения СНВ-3 США могли бы за счет изменения конфигураций РГЧ и возвращения в строй стратегических сил выведенных из них бомбардировщиков достаточно быстро увеличить количество боезарядов только за счет МБР и БРПЛ до 3820 единиц, т. е. практически в два раза от оговоренного СНВ-III уровня. И сделать это США могут без какого-либо существенного наращивания носителей. СНВ-III выгоден для США и невыгоден для России. Таким образом, у США есть значительный потенциал роста стратегических сил без гонки вооружений, которой нас стращает Арбатов. России же выход из СНВ-III при имеющейся конфигурации соглашения ухудшил бы ситуацию на некоторый период, что потребовало бы расходов на наращивание носителей — т. е. на пресловутую «гонку вооружений».

Итак, академик Арбатов вводит в заблуждение, когда утверждает о глубоком тупике и угрозе краха ядерного разоружения, когда пишет о новом цикле гонки наступательных ядерных вооружений. В действительности, речь идет о модернизации у обеих сторон имеющегося потенциала стратегических ядерных вооружений и их замены новыми системами из-за фактора времени. При этом в модернизации стратегических ядерных сил и в России, и в США пока исходили из учета действующего соглашения о СНВ-III.

И самое главное — содержание и модернизация стратегических ядерных сил финансово дорого, и в США, например, полагают, что порог СНВ-III в 1550 боезарядов для США можно было бы сократить на треть до примерно 1000 зарядов, но при условии достижения соглашения с РФ о новом СНВ. В США согласны и на более низкие пороги для обеспечения стратегической безопасности — 500−1000 боезарядов. Однако низкие пороги встречают как раз и недоверие в РФ из-за строящейся американской ПРО. До сих пор непонятно, как Россия сможет использовать в политическом плане гипотетическое СНВ-IV. Однако и без этих обстоятельств ясно, что стратегические ядерные силы продолжают играть роль сдерживания и не отсюда следует ждать России угроз безопасности, как пытается убедить российское общество академик Арбатов.

Аналитическая редакция EADaily

Постоянный адрес новости: eadaily.com/ru/news/2016/10/09/otkaz-ot-utilizacii-oruzheynogo-plutoniya-mnimye-riski-i-realnye-prichiny
Опубликовано 9 октября 2016 в 12:19
Все новости

15.10.2018

Загрузить ещё
Актуальные сюжеты
Нажмите «Нравится»,чтобы
читать EurAsia Daily в Facebook
Нажмите «Подписаться»,чтобы
читать EurAsia Daily во ВКонтакте
Спасибо, я уже с вами