Призрачная надежда Баку на газодоллары: «чёрная полоса» Ильхама Алиева

Когда запустили в 2005 году нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан, на Азербайджан полился нефтедолларовый дождь. Два года назад цены на черное золото упали. С ним исчезло и благополучие Азербайджана. В нынешней ситуации низких цен строительство «Южного газового коридора» в Европу — едва ли не единственный вариант для Баку, чтобы поправить положение. Освоение второй очереди месторождения Шах Дениз, модернизация грузино-турецкого участка газопровода, строительство TANAP по территории Турции и TAP через Грецию и Адриатическое море до Италии обойдутся консорциуму компаний в сумму около $ 45 млрд. Серьезную часть затрат возьмет на себя азербайджанская госкомпания Socar, которая является долевым участником всех составляющих «Южного газового коридора». Однако вернет ли газопровод, поддерживаемый ЕС, в страну тот поток долларов от продажи углеводородов?

Когда цены на нефть держались на уровне $ 100 за баррель, а газ продавали в Европе по $ 400 за тысячу кубометров и выше, проект «Южного газового коридора» был рентабельным. Сегодня же себестоимость каспийского газа с доставкой в Европу почти в два раза превышает рыночные цены. По данным Оксфордского института энергетических исследований, цена азербайджанского газа с доставкой до Италии, например, составит $ 273−293 за тысячу кубометров. Из них добыча обойдется в $ 50−60, так как морские работы дорогие. Остальная часть цены — транспортировка: в $ 50 обойдется доставка до Турции, в $ 103 — транзит до границы с Грецией по TANAP и в $ 70−80 — подача газа по TAP до Италии.

При нынешних ценах на газ в Европе, $ 180−190 на хабе «Баумгартен», азербайджанское голубое топливо будет конкурентным только на рынке Турции, которая будет закупать 6 млрд. кубометров из 16 млрд. А вот остальные 10 млрд. предназначены для Европы. И компаниям-партнерам, осуществляющим «Южный газовый коридор», придется, скорее всего, вместо получения прибыли нести убытки. По крайней мере, ответственный в британской BP за проект Джо Мэрфи заявил в сентябре, что весь газ месторождения Шах Дениз законтрактован, но цены привязаны к цене на нефть.

«У нас 25-летние контракты, они привязаны к цене на нефть и формула ценообразования уже не может быть изменена», — сообщил представитель ВР. Так как «Южный газовый коридор» еще не построен, то партнеры надеются на сокращение расходов и рост цен на газ в будущем. Для того же азербайджанского Socar и самого Баку это как никогда актуально. Львиная доля освоения второй очереди месторождения Шах Дениз и строительства газопроводов финансируется за счет кредитов, которые необходимо отдавать.

Прогнозы о повышении цен на газ сегодня дают как в США, так и России. Однако, как отмечают в Оксфордском институте энергетических исследований, Азербайджану придется нелегко, если в Европе начнется ценовая война американского СПГ и российского газа. Ее «Южный газовый коридор» может не выдержать, и цены на газ будут держаться ниже рентабельности.

Кроме того, как отмечают в Оксфордском институте энергетических исследований, партнерам по «Южному газовому коридору» до 2025 года вряд ли удастся получить внутри страны дополнительные объемы газа для расширения газопровода. Как известно, подача газа должна начаться в 2020 году, и по текущему сценарию медленного освоения месторождений Азербайджан сможет через девять лет лишь выполнять уже данные обязательства по «Южному газовому коридору» и по снабжению Турции и Грузии. При этом по-прежнему, как последние несколько лет, Баку будет закупать небольшие объемы газа из России для промышленных потребителей.

Есть и другой сценарий. По нему, у Баку могут появиться лишние 3,7−4,7 млрд. кубометров. Однако никак не 35 млрд. кубометров, которые позволят увеличить мощность «Южного газового коридора» до 50 млрд., как обещает азербайджанский министр энергетики Натик Алиев, отмечают в Оксфордском институте энергетических исследований.

Как бы то ни было, но «Южный газовый коридор» не вернет Баку былого благополучия высоких цен на нефть и пока не ясно, станет ли стабильным источником доходов, а не убытков. Тем временем в стране экономическая ситуация продолжает ухудшаться. Почти за десять лет благоденствия Баку вложил нефтедоллары не в модернизацию экономики, а, как пишет в своем сентябрьском докладе европейское отделение Центра Карнеги, в грандиозные проекты и увеличение военного бюджета. Кроме того, выросла коррупция. И когда грянул кризис, власти Азербайджана оказались к нему не готовы. По данным азербайджанского Центра экономики и социального развития, в этом году ВВП страны снизился на 3,7%, экспорт рухнул на 37%, а Центральный банк потратил за 15 месяцев две трети своих резервов, чтобы не совсем успешно поддержать манат. Результатом обесценивания маната стали резкий рост цен на продукты питания, 70% из которых импортируются, и январские демонстрации против повышения цен и роста безработицы, отмечают в Центре Карнеги.

На этом фоне нынешняя политическая элита продолжает укреплять свою власть, считают эксперты. На референдуме азербайджанцы якобы поддержали увеличение срока полномочий президента на два года — до семи лет. Таким образом, Ильхам Алиев сможет пробыть в своем кресле до 2025 года, если выиграет выборы в 2018 году.

Какими они будут для страны, неизвестно. Большое социально-экономическое разделение между правителями и теми, кем они правят, может стать критическим, считают в Центре Карнеги. «Конец азербайджанского энергетического бума требует экономических реформ, — пишет ведущий аналитик организации Томас де Ваал. — И пока есть только признаки того, что лидеры страны готовы к экономической либерализации, новые изменения в конституции предполагают, что президент хочет только защитить и продлить жизнь своей политической системе. Еще есть все свидетельства того, что азербайджанское общество меняется быстрее, чем власти это понимают. Как и то, что скорее рано, чем поздно им придется иметь дело с новыми политическими вызовами».

Пока в Азербайджане их решают силой и обвиняют в них «врагов народа». По крайней мере, ответственность за январские демонстрации Генеральная прокуратура Азербайджана возложила на радикальные и религиозные экстремистские группировки и оппозиционные партии. Хотя, например, в прошлом жители Нардарана выходили на улицы из-за нехватки газа и электричества, заметили в Центре Карнеги.