Этот день в истории: 27 января 1450 года — сражение у Галича и конец московской «войны Роз»

Династическая междуусобица, разразившаяся в Московском Великом княжестве между потомками Дмитрия Донского, известна куда меньше, чем война Алой и Белой розы в Англии. А вместе с тем две эти гражданские войны не только имеют много общих черт, но еще и примерно совпадают по длительности и даже произошли в один и тот же исторический период. Правда, нашей войне куда меньше «повезло» в плане популяризации — события «войны роз» в Англии, как известно, воспел сам великий Шекспир. В результате чего про Ричарда III слышал почти каждый, а про Василия Косого — почти никто.

С чего все началось? Да конечно же, со слабого монарха, который не имел никаких шансов на сохранение престола при куче сильных родственников, которые были уверены, что уж они-то куда лучше справятся с управлением страной. Прибавьте к этому отсутствие четкой законодательной основы престолонаследия, которая к тому же еще и размывалась старыми традициями удельного княжения, и вам станет понятно, в каком шатком и опасном положении оказался 10-летний князь Василий Васильевич 27 февраля 1425 года. Именно в этот день умер его отец — великий князь владимирский и московский Василий I Дмитриевич, который был старшим сыном Дмитрия Донского.

Нужно сказать, что пока Василий был жив, никто из его братьев не предпринимал попыток занять его трон — у них просто не было на это шансов. Василий потому и получил в нашей историографии номер Первый, что великокняжеский престол ему достался исключительно по наследству по завещанию Дмитрия Донского без какого-либо согласования с Ордой. В истории великого московского княжества это было впервые и являлось прямым результатом Куликовской победы. Кроме этого, Дмитрий, чьи дальновидность и государственная мудрость ничуть не уступали его военным талантам и личной храбрости, заранее позаботился о том, чтобы положение его наследника было как можно более прочным. Его стараниями Василий был женат на Софье — дочери великого князя литовского Витовта, которого на тот момент без всякого преувеличения можно считать самым сильным государем Восточной Европы.

Понятно, что при таком раскладе оспаривать трон Василия I его братья не пытались, однако, как только он умер, старший из них — Юрий Дмитриевич Звенигородский сразу же заявил права на великокняжеский престол. На какое-то время его амбиции удавалось сдерживать — на стороне Василия II по-прежнему оставались его дед и опекун Витовт и митрополит Фотий. Однако в 1430 году Витовт умер, и Юрий начал действовать. Примечательно, что поначалу он пытался придать своим действиям, говоря современным языком, легитимный характер, для чего попытался получить ярлык на великое княжение в Орде. Однако интриги сторонников Василия эти планы разрушили, и тогда Юрий Дмитриевич в апреле 1433 года просто явился в Москву во главе армии и свергнул племянника, сослав его в Коломну. Однако уже к октябрю Василий вернул себе власть — возмущенная узурпаторскими действиями Юрия московская знать отказалась ему служить и стала массово покидать столицу, стекаясь в Коломну. Поняв, что ему просто некем править, Юрий Дмитриевич решил не дожидаться неизбежного военного поражения и добровольно освободив престол, отъехал в свою вотчину — Галич.

Однако его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка с добровольным поражением своего отца мириться не пожелали. К тому же масла в огонь подлила мать великого князя Софья Витовтовна. На свадьбе своего сына в том же самом 1433 году она нанесла публичное оскорбление Василию Косому, сорвав с него драгоценный пояс, который, по ее мнению, тот не имел права носить. Разъяренные Юрьевичи покинули Москву и, собрав войска, вместе с отрядами своего отца в том же году напали на московское войско на реке Куси и разбили его. В этот момент 18-летний Василий неожиданно для своего дяди и кузенов показал, что его больше не стоит считать малолетним недорослем, держащимся за юбку своей матери, — он быстро собрал армию и подошел к Галичу. Действия московского войска оказались столь стремительны, что застали Юрия Дмитриевича врасплох — его город был сожжен, а сам он едва успел бежать в Белоозеро. Ответный удар последовал уже к весне 1434 года — Юрий, вновь объединившись с сыновьями, разгромил армию московского князя под Ростовом, и спасаться бегством на этот раз пришлось самому Василию, а его враги вошли в Москву.

Но тут Юрий Дмитриевич, который у Шекспира, несомненно, бы занял место герцога Йоркского, скончался на самом пике своего триумфа и на престоле оказался его старший сын Василий. Его братья Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный тут же его предали и переметнулись в стан его врага Василия II. В результате чего страна на два года погрузилась в кровавую гражданскую войну между двумя Василиями с жестокими военными преступлениями, нарушенными перемириями, братоубийством и бесконечными предательствами. Наконец весной 1436 года Василий II одержал окончательную победу — у ростовского села Скорятино войско Василия Юрьевича было разбито, а сам он попал в плен. Сейчас уже нельзя точно сказать: в результате чего в этот несчастный для себя день пленный князь лишился одного глаза — то ли это произошло в сражении, то ли явилось результатом мести со стороны победителя. Но именно поэтому за ним и закрепилось прозвище «Косой».

Однако эта победа не принесла Василию Васильевичу счастливого спокойного царствования — практически сразу же началась долгая война с казанским ханом Улу-Мухаммедом. И эта война оказалась для великого князя на редкость несчастной — на всем ее протяжении с 1437 по 1445 год московское войско терпело одни поражения. Хан несколько раз брал Нижний Новгород, подходил к Москве и сжигал ее окрестности, а весной 1445 года у Юрьева окончательно разгромил Василия II, взяв его самого в плен и потребовав за его освобождение огромный выкуп. Именно эти обстоятельства и спровоцировали новый виток московской династической междоусобицы, главным героем которой теперь стал брат Василия Косого Дмитрий Шемяка.

Нужно отдать должное Дмитрию Юрьевичу — он хорошо подготовился и смог дождаться самого удачного момента для своего сольного выхода на сцену, учтя ошибки своего отца и брата. Действуя интригами и подкупом, он сумел перетянуть на свою сторону многих московских бояр и купцов, и даже значительную часть духовенства. Кроме того, он заручился поддержкой своего двоюродного брата — авторитетного Ивана Андреевича Можайского, который также являлся внуком Дмитрия Донского. И вдобавок ко всему на руку Шемяке еще и сыграл пожар, в результате которого выгорело пол-Москвы. Потерявшие в огне близких и лишившиеся крова люди вдруг узнали, что их князь в плену, а с них теперь будут собирать деньги для его выкупа. Началась смута.

Короче говоря, когда выкупленный за огромные деньги Василий вернулся в конце 1445 года в свою обгоревшую столицу, над ним (стараниями приспешников Дмитрия) уже витало обвинение в национальном предательстве и намерении отдать святую Русь под власть казанского хана. Дождавшись, когда Василий отправится в Троицкий монастырь помолиться о своем избавлении из плена, 2 февраля 1446 года заговорщики во главе с Дмитрием Шемякой и Иваном Можайским захватили Москву. Жена и мать великого князя были пленены, казна его разграблена, а сохранившие верность бояре частью порублены, а частью избиты и ограблены. После чего наутро Иван Можайский с конным отрядом помчался в Троицу, где схватил князя прямо в монастыре и доставил его в Москву на подворье к Шемяке. Ночью 16 февраля Василий Васильевич был ослеплен по приказу Дмитрия, в результате чего он и вошел в историю как «Темный».

Неизвестно, как бы история пошла дальше, если бы Дмитрий Юрьевич и Иван Можайский проявили нормальную европейскую «цивилизованность» и попросту удавили бы Василия, как это сделали братья Йорки с королем Генрихом VI Ланкастером. Ну или если бы он просто исчез, как это случилось в Тауэре с малолетними принцами — племянниками Ричарда III. Однако в истории России подобный случай произошел лишь однажды в 1015 году — с сыновьями князя Владимира Борисом и Глебом. Вину за их смерть молва приписала другому Владимировичу — Святополку, который будто бы послал к ним убийц как раз для того, чтобы расчистить себе путь к киевскому престолу. И хотя никаких реальных доказательств тому нет, Борис и Глеб как невинные жертвы предательства стали святыми великомучениками, а вот Ярополк был предан вечной анафеме и стал Окаянным. Наверное, этим объясняется та «нерешительность» в отношении своих поверженных врагов-родственников, которая даже в XV веке отличала московских Рюриковичей от их тогдашних английских коллег. У тех-то в истории ничего подобного никогда не было — католическая церковь всегда с легкостью прощала венценосных преступников Европы, ведь ее глава и сам был отчасти государем.

Так что Василий Васильевич не только не был убит, но еще и получил в 1447 году от победителя в удел Вологду в обмен на клятву никогда более не искать великого княжения. Все же остается большой загадкой — как получилось, что Дмитрий Шемяка не просчитал совершенно очевидных последствий своего опрометчивого шага. Ну сами подумайте: в столице сидит галицкий узурпатор, захвативший власть путем переворота и ведет себя по отношению к населению как настоящий оккупант. Тирания, беззаконие и полный беспредел стали нормой — такие фразы как «шемякин суд» просто так в народе не рождаются. А в это время в Вологде сидит несправедливо свергнутый, очень легитимный и очень несчастный слепой государь — страдалец. И, конечно же, в Вологду потянулись его приверженцы, точно так же, как в свое время они стекались в Коломну, когда на Москве оказался отец Шемяки Юрий Дмитриевич. И как только под знамена Василия собралось достаточно сил, он двинулся на Москву, заглянув по пути в Кириллово-Белозерский монастырь, где игумен Трифон освободил его от клятвы не искать верховной власти.

По пути он оброс таким количеством союзников, что выступивший ему навстречу Дмитрий Шемяка отказался от сражения — к Василию присоединились литовские, тверские войска, и даже татарская конница сыновей его старого врага Улу-Мухаммеда. А в тылу у Шемяки вспыхнул бунт — едва его отряды покинули Москву, как она оказалась в руках восставших сторонников Василия. Дмитрий Юрьевич бежал в Каргополь и с помощью матери Василия Софьи Витовтовны добился перемирия, которое правда продолжалось недолго. Вскоре мятежный князь снова собрал войска и в 1449 году осадил Кострому. Василий же в ответ решил действовать по уже однажды отработанному плану и двинулся на вотчину Дмитрия — Галич, перенося войну на территорию врага. Однако на этот раз он решил положить конец междоусобной войне и не просто совершить карательный рейд, а взять Галич под свою руку и тем самым лишить Дмитрия его удела. Без удела у князя нет земли. Нет армии. Нет казны. Ему нечем воевать.

Понимал это и Дмитрий Юрьевич, почему и приготовился к решающему бою, намереваясь защищать свой город до последнего. Его армия расположилась перед Галичем на горе, с которой хорошо просматривалось замерзшее озеро. 27 января 1450 года дозорные подняли тревогу — вдоль обледеневших берегов реки Вёксы к озеру начали подходить полки Василия Оболенского — главного московского воеводы. Через некоторое время, обгоняя их, на озеро высыпала татарская конница хана Касыма и стремительно понеслась к подножию горы, на которой расположилось галицкое войско. Виртуозно, используя овраги и складки местности, татары начали взбираться на холм навстречу оборонительным позициям галичан. Те открыли огонь из пушек, пищалей и самострелов, однако, как утверждают исторические источники, серьезного вреда наступавшим это не нанесло. Вскоре подошли пешие московские полки, и завязалось рукопашное сражение, в ходе которого превосходящими силами галицкая оборона была опрокинута — полки Шемяки, не выдержав натиска побежали, и за ними ринулась татарская конница, не давая пощады никому. Практически вся галицкая «пешая рать» полегла на поле боя, а сам Дмитрий Юрьевич едва спасся, укрывшись за стенами своего города.

Правда и оттуда ему пришлось бежать почти сразу: видя полный разгром своего войска галичане решили не сопротивляться московскому князю и без боя открыть ему ворота. Шемяка бежал в Великий Новгород, а Василий Темный вошел в Галич, который объявил под своей рукой, посадил своего наместника, после чего вернулся в Москву. Битва у Галича фактически положила конец междоусобной войне московских Рюриковичей, хотя Дмитрий Шемяка борьбу против Василия не прекращал и после потери Галича. Однако серьезной военной угрозы для великого князя он больше не представлял и до своей смерти в 1453 году лишь однажды с небольшим войском смог ненадолго захватить Устюг.