Паата Закареишвили: За три года мы не потеряли ни клочка земли

В начале текущего месяца состоялся 32-й раунд Женевских дискуссий по безопасности в Закавказье. Несмотря на то, что наглядные успехи пока не достигнуты, настроя на отмену Женевских переговоров в правительстве Грузии пока не замечается. О том, можно ли рассматривать формат Карасин — Абашидзе как альтернативу Женевского формата, какова стратегия правительства Грузии в вопросах урегулирования конфликтов и какой прогресс имеется в урегулировании отношений с Россией корреспондент Dalma News побеседовал с государственным министром по вопросам примирения и гражданского равноправия Паатой Закареишвили. Ниже приводим интервью без изменений.

— Женевский формат используется в очень многих конфликтах. Я всегда считал, что лучше безрезультатный диалог, чем отсутствие диалога любого формата. Но в этот формат с самого начала были заложены такие позиции, которые мешают в достижении результатов. Прошло почти уже 7 лет, и практически ничего ощутимого не достигнуто. Положительно то, что не остановлены встречи в Эргнети и Гали, и это заслуга Женевского формата. В миротворческом процессе, конечно, есть проблемы. К сожалению, Россия сумела вовлечь в этот процесс т.н. министерства иностранных дел Абхазии и Южной Осетии, что осложнило процесс. Именно этот фактор дал России возможность отойти в тень. Такого не было до 2008 года.

— Есть ли риск отмены Женевского формата?

— Женева должна быть ведущим, но не единственным форматом. Нельзя, чтобы от этого формата зависели все перспективы урегулирования конфликтов. Мы должны попытаться вернуть ему вид российско-грузинского диалога. Есть риск, что формат может быть отменен, или может измениться его форма. Осетины и абхазы заинтересованы в отмене этого формата, такой высокой трибуны они в будущем достичь бы не смогли. Принципиально необходимо попытаться сохранить в Женеве грузино-российские отношения.

— Каково отношение России к договору о неприменении силы и рассматривается ли этот вопрос в Женевском формате?

— В Женевском формате есть две рабочие группы. Одна работает только над политическими вопросами, и основной ее темой является содействие договору о неприменении силы. Во второй группе, которой руководит наше министерство, рассматриваются гуманитарные вопросы. В обоих направлениях есть проблемы, но гораздо больше проблем в политической части. Россия однозначно подтверждает, что она не является стороной конфликта, и договор о неприменении силы должен быть подписан на грузино-осетинском и грузино-абхазском уровне. Наша позиция: если мы хотим мира на Южном Кавказе, то договор о неприменении силы должен быть подписан между теми сторонами, вооруженные силы которых могут создать эту угрозу. Грузия готова взять перед Россией как двусторонние, так и односторонние обязательства. Это мы делали неоднократно. В документе об ассоциированном членстве в Евросоюзе мы с 27 странами подписали, что наша позиция мирная и мы не применим силу. Соответственно, сейчас мы ожидаем от России этого признания, а затем не исключено, что будут сделаны и другие шаги.

— Оппозиция часто обвиняет правительство в проведении лояльной политики в отношении России. На какой стратегии основаны внешнеполитические цели правительства Грузии.

— Я не был бы членом этого правительства, если бы у нас не было единого взгляда. В первую очередь, наша стратегия — это демократизация Грузии и интеграция в европейские и евроатлантические институты. В этом направлении у нас есть значительные успехи, практически все домашние задания мы выполняем успешно. Откровенно говоря, у меня остается впечатление, что мы больше торопимся, чем от нас того ожидают, и извне имеется больше указаний или просьб говорить более медленным темпом. Все нас поддерживают, когда видят, что мы стремимся свести до минимума все угрозы и не дать России возможность развернуть наш европейский потенциал к Евразийскому союзу. В урегулировании конфликтов мы желаем установления прямых контактов с осетинской и абхазской сторонами. Мы их фактически покинули в 2006 году и сделали зависимыми от России. Спустя 7 лет, наконец, восстановлены грузино-абхазские переговоры на уровне неправительственных организаций, в том же Стамбульском формате. Дело обстоит не так, что Россия якобы во всем сильна, а мы во всем слабы. Россия находится в позиции реагирования. Когда применяет она колючую проволоку и баннеры? Когда мы подписываем соглашение об ассоциации, когда у нас проходят президентские выборы и мы хотим показать всему миру, что мы успешное государство. Когда мы проводим «олимпийский фестиваль», именно тогда появляются или колючая проволока, или баннеры, и те на оккупированных территориях. Нельзя не видеть того, что в течение трех лет пребывания «Грузинской мечты» у власти мы не потеряли ни одного человека, у нас не появилось ни одного беженца, нет потерянных сел, мы не потеряли ни одного клочка земли. Перенос заграждений из колючей проволоки в ту или другую сторону происходит на оккупированных территориях, которые мы признали оккупированными территориями. Наша политика принесла пусть минимальные, но результаты.

— Насколько известно, у населения возникают серьезные проблемы в связи с вопросом собственности на землю. Что делается в этом направлении?

— Это нуждается в скрупулезной работе. Крестьяне не могут разобраться, какая земля принадлежит им, не могут пойти в суд, потому что документов у них нет. Дома у них в Горийском районе, и когда во время экс-президента Звиада Гамсахурдия регионы были объединены, их угодья оказались в разных районах. В этот процесс включилось и министерство юстиции, но проблем очень много. До сих пор мы не знаем, какую компенсацию следует выплатить населению, потому что невозможно доказать, что они потеряли. По нашим подсчетам, только у 10% населения земли узаконены.

— Что Вы скажете о нефтепроводе Баку-Супса? Действительно существует предпосылка изменения его направления?

— Баку-Супса проходит там, где и проходил, это ни для кого не новость. Без ВР мы этот вопрос никому навязать не сможем. Там существует настрой, что эти процессы управляемые, и соответственно, мы должны уважать эту организацию. Если понадобится помощь, она должна нам сказать, и мы вместе должны будем пройти эти вопросы. Не все хорошо, но все подчиняется контролю. Наш противник — не простое государство. Оно является членом Совета безопасности ООН, имеет влияние в ОБСЕ, и России удается блокировать многие вопросы. Наша проактивность направлена на НАТО и Евросоюз. А если мы заявим, что не идем к НАТО и ЕС, это будет достаточно для того, чтобы прекратить разговор о колючей проволоке. Нам досталось тяжелое наследие, мы управляем той реальностью, которая нам досталась от прежних властей. Все это — результат той политики, которую до 2008 года проводило правительство Саакашвили.