Экономика важнее стереотипов: как «Путь Путина» изменит Южный Кавказ — интервью

Возможный перезапуск абхазского участка Транскавказской железной дороги, призванный соединить Армению с Россией по территории Грузии и Абхазии, тема, которая может существенно изменить экономический ландшафт Южного Кавказа. Обсуждения этой темы возобновилось после презентации в мае 2026 года в Москве на международной конференции «Россия и мир: диалоги-2026. Новая реальность» транспортно-логистического проекта под названием «Путь Путина». Однако его реализация зависит не только от экономической целесообразности, но и от политической воли руководств стран региона. Доктор экономических наук, профессор Татул Манасерян в интервью EADaily анализирует геополитические перспективы деблокады, оценивает готовность элит к открытому диалогу и объясняет, почему некоторые экспертные круги намеренно дезориентируют общество в вопросах региональной безопасности и сотрудничества.

— Г-н Манасерян, в последнее время в экспертных и не только кругах обсуждается идея о возможности перезапуска абхазского участка Транскавказской железной дороги, соединяющей Армению с Россией. В частности указывается, что определенные усилия в этом направлении может приложить Россия. На Ваш взгляд, насколько это созревший проект, особенно с точки зрения разблокировки транспортных коммуникаций? Что он может дать региону, если Москва приложит серьезные усилия в этом направлении?

— Я думаю, что у этого вопроса есть три плоскости или три фактора.

Первый — это политический и геополитический фактор, в который можно включить не только двусторонние отношения Армения-Россия, но и Грузия-Россия, а также новое качество связей России с другими странами региона.

Второй — экономический фактор. Очевидно, что в условиях реализации новых коммуникационных проектов никогда не бывает убытков, как раз наоборот — всегда есть выгоды. Вопрос в том, каковы масштабы этих выгод, и является ли предлагаемый путь или инфраструктура полезной для всех.

Я, конечно, знаком с проектом под названием «Путь Путина» (если не ошибаюсь, он именно так и называется) и считаю, что время для выдвижения подобного предложения давно назрело, потому что я не хочу переоценивать или недооценивать роль какой-либо страны в регионе. Но когда как минимум один из основных игроков молчит в контексте этих развитий, на общем фоне это вызывает некоторое удивление, и это удивление, кажется, развеялось хотя бы на экспертном уровне. Я думаю, что это должно получить более широкое общественное восприятие, обсуждения и так далее.

— Готовы ли в Армении и России к обсуждению этой идеи? Насколько ситуация созрела для этого?

— Я говорю не о последних событиях, а о формировавшихся веками региональных ролях. Роли Армении и армян, России и других стран должны быть, по крайней мере, сбалансированными. И хотя бы со стороны дальнего зарубежья, как это логически более обосновано (если речь не идет о сверхдержаве, хотя сегодня понятие «сверхдержава» воспринимается несколько более условно).

Годы назад, когда Казахстан представил глобальный проект, думаю, объективно был поднят вопрос: а кто такие развитые страны? Потому что в XXI веке критерии уже изменились. Если раньше мы говорили «развитая страна» и имели в виду развитую индустриальную страну, что очень точно соответствовало ситуации, то в XXI веке, в силу ряда факторов, промышленность — не единственный показатель.

В первую очередь, уже два-три десятилетия происходит переход от производства к сфере услуг. Я имею в виду человеческий капитал и рабочую силу: во всем мире существует такая глобальная тенденция, когда рабочая сила высвобождается из производственной сферы — особенно в результате автоматизации и механизации — и переквалифицируется в сферу услуг или смежные с ней области. Это с одной стороны.

Вторая сторона заключается в том, что промышленность и общее глобальное производство также претерпевают новые изменения. Изменение состоит в том, что уже более трех десятилетий развитые индустриальные страны добровольно уступают свои позиции. Это касается и Соединенных Штатов, которые сначала перенесли свои производства в Южную Америку (вначале в Мексику, затем в другие страны), а затем и в Китай, поскольку в экономическом плане — с точки зрения затрат — это было гораздо выгоднее. Но у бизнеса свои законы. То же самое произошло и с Европой: немецкие автомобилестроительные концерны, и не только они, но и британские, шведские и другие, сочли более целесообразным открывать свои филиалы в Китае, что оправдывает себя как с точки зрения прибыли, так и тем, что потребителям предлагаются более выгодные цены.

— Что из этого следует? Почему это важно? И как это связано с предложением о перезапуске абхазского участка Транскавказской железной дороги?

— В современном мире само определение «развитая страна» стало очень условным. В этих условиях даже нельзя назвать страну развитой или сверхдержавой сугубо с точки зрения вооруженных сил или военно-промышленного комплекса. Пожалуй, единственную столь ярко выраженную роль играют Соединенные Штаты. Однако нам известно, что мир не может быть однополярным, и на этом переходном этапе одним из главных действующих лиц является и Российская Федерация.

Поэтому весьма закономерно, что именно экспертные круги Российской Федерации представили альтернативный проект в регионе. Я считаю, что это в первую очередь следует всячески приветствовать и посмотреть, какие решения могут найтись в его деталях.

Как это бывает во всех проектах, идея на первый взгляд привлекательна, но дьявол кроется в деталях. Здесь нужно сделать так… Я прочитал, и мне понравилась реалистичность авторов — то, что между проектами должна быть не конкуренция, а взаимодополняемость (они должны дополнять друг друга). Я согласен с тем, что нужно работать в этом направлении.

Думаю, что армянским экспертным, особенно экономическим, кругам есть чем заняться. Молчание будет неуместным, если мы просто проигнорируем эти выдвигаемые важные идеи. Тем более, что я ожидаю, что в скором времени последуют отклики на это и гораздо дальше от региона — в той же Европе.

— На ваш взгляд, политические элиты региона уже созрели для этого? Потому что о возможностях открытия абхазской железной дороги говорят давно, но дело не сдвигается с мертвой точки. Созрели ли политические элиты для того, чтобы пойти на этот шаг?

— Что касается Армении, думаю, что нынешняя власть… не сказал бы, что не осознает, но в профессиональном плане ей, наверное, еще предстоит пройти определенный путь. Однако в смысле реагирования, я считаю, она должна отреагировать, и здесь должен начаться открытый диалог. Что это может дать Армении, что может дать соседним странам и, в частности, что может дать российской стороне? Что касается соседней Грузии, думаю там, по крайней мере, развитие событий последних лет свидетельствует о том, что при нынешних властях стереотипы немного пересматриваются в пользу национальных интересов, а не обязательно по принципу «только Запад и всё». Поэтому здесь благоразумие грузинской политической элиты, кажется, позволит им проанализировать ситуацию и при развитии любого политического сценария рассматривать перезапуск этой железной дороги как способствующий, а не мешающий фактор.