Иран жаждет инвестиций и технологий, России надо перехватить контракты — эксперт

У Ирана и России сложные отношения, если Москва здесь сумеет пройти по тонкой линии, ее позиции усилятся и на региональном, и на глобальном уровне. Такое мнение EADaily выразил востоковед, доцент Института общественных наук РАНХиГС Сергей Демиденко, комментируя визит президента РФ Владимира Путина в Тегеран.

«Российско-иранские отношения вещь сложная. Достаточно посмотреть на наш товарооборот, чтобы понять, что там к чему. Мы не входим даже в десятку ведущих внешнеторговых партнеров Ирана», — отметил эксперт.

Сейчас России нужно понять, зачем ей нужен Иран, сказал Демиденко. «Иран для нас сейчас угроза на углеводородном рынке, и если он задействует все мощности, которые может, нашей экономике будет нездорово. Здесь нам надо пройти по тонкой линии, и, на мой взгляд, позиции, которые мы сейчас занимаем, — здравые. Если, как говорится, ты не можешь подавить движение, его надо возглавить. Иран, выходя из-под санкций, желает инвестиций, жаждет технологий, если наши энергетические компании окажутся первыми в списке тех, кто будет осваивать иранский углеводородный рынок, то это очень поддержит наши позиции и на региональном, и на глобальном уровне», — заявил эксперт.

23 ноября Владимир Путин прибыл с визитом в Тегеран для участия в Форуме стран — экспортеров газа. В Тегеране планируются встречи Путина также с президентом страны Хасаном Роухани и двусто­ронние контакты с рядом иностранных лидеров, принимающих участие в форуме. Кроме энергетики, одной из основных тем обсуждения называется сирийский вопрос. Западная пресса пишет, что альянс России с Ираном ситуативен, что «Иран и Россия сплотились в борьбе за общие интересы в Сирии, совпавшие лишь на ближайшее время, но в долгосрочной перспективе имеют абсолютно разные цели».

Сергей Демиденко согласен с такими оценками. Он назвал факторы, из-за которых сложилась подобная ситуация в российко-иранских отношениях.

«Это связано с комплексом причин, в частности с тем, что мы конкуренты на нефтегазовом рынке. Иран не собирается отступать от своих планов по расширению присутствия на нефтегазовом рынке, что существенно скажется и на наших позициях там. И, конечно, ситуация связана с санкциями, наложенными на Иран. Мы действовали как часть международного сообщества, и эти санкции соблюдали», — сказал Демиденко.

Еще одна сторона российско-иранских отношений — ситуация в Сирии. «Здесь мы союзники, но союзники специфические. Недавно Путин говорил и все наше высшее руководство говорит, что для нас ситуация в Сирии не упирается в личность президента Башара Асада, а для Ирана как раз упирается. И если мы, грубо говоря, можем „разменять“ Башара Асада, гипотетически, речь об этом не идет, на какие-то более выгодные условия международного сотрудничества, то Иран расстаться с Асадом не готов категорически, хотя бы потому, что он в год вкладывает в него от 4 до 6 млрд долларов», — отметил Демиденко.

По словам эксперта, роднит Россию с Ираном проблема радикального исламизма, которая сейчас только обостряется. «И мы, и Иран — враги для исламистов», — сказал он.

Но противоречий, подчеркнул Демиденко, у нас гораздо больше. «Иран не собирается учитывать наши интересы при активизации своей энергетической политики», — сказал он. Эксперт добавил, что у Ирана нет в принципе союзников, «это государство, которое действует исходя, в первую очередь, из своих национальных интересов, а потом уже озадачивается вопросами долга, союзнических интересов».

Визит Путина в Тегеран, по мнению эксперта, может поменять к лучшему ситуацию между странами в нефтегазовой сфере, «если мы подсуетимся и сумеем перехватить наиболее выгодные контракты». «Все зависит от условий, которые мы предложим. Предложим лучшие условия, иранцы будут работать с нами, предложат французы, они будут работать с французами. Это рынок глобальной капиталистической конкуренции и если мы удачно обратим ситуацию в свою пользу, все будет не так плохо», — заключил Сергей Демиденко.