Ближний Восток: Иран стремится упредить активизацию «курдского фронта»

Ракетный удар Ирана по базе одной из курдских вооружённых группировок свидетельствует о том, что Тегеран всё больше обеспокоен тем, что его потенциальная внутренняя проблема безопасности превратилась в уязвимость в условиях военной эскалации.

Вооружённые силы Ирана сообщили, что нанесли 17 июля ракетный удар по штаб-квартире Партии трудящихся Курдистана «Комала», расположенной недалеко от города Сулеймания в Курдском автономном регионе на севере Ирака. В результате атаки погибло не менее 9 человек. Несколько ракет поразили её базу в районе Зиргвез, ещё несколько снарядов упали в близлежащих местностях. В офисе премьер-министра КАР Марсура Барзани осудили «необоснованные нападения Исламской Республики Иран на Курдистан». «Комала» — одна из старейших оппозиционных групп в Иране. Появившись в конце 1960-х гг. как левое курдское движение, она стала заметной силой во время волнений, последовавших за революцией 1979 года в Иране. После нескольких лет боевых действий на территории Ирана «Комала» перенесла основной операционный центр в Иракский Курдистан, где создала политический и военный штаб, а также лагеря.

На первый взгляд инциденты 17 июля могут показаться лишь очередным эпизодом многолетней кампании Тегерана против враждебных ему курдских вооружённых группировок. Однако вполне осведомлённое издание Al Monitor указывает на более значимые процессы, свидетельствующие о глубокой обеспокоенности Тегерана по поводу актуализации «курдского вопроса» по мере возобновившейся военной эскалации.

За последние дни новое противостояние Тегерана с Вашингтоном всё активнее выходит за пределы территории самого Ирана, включая атаки на американские объекты на территориях соседних государств, так или иначе вовлечённых в агрессивные действия «коалиции Эпштейна».

Не меньшее внимание уделяется иранским руководствам также и купированию рисков внутренней дестабилизации, прежде всего — на западной границе страны. В силу исторической разделённости курдского этногеографического ареала между четырьмя Ираном, Ираком, Турцией и Сирией, внешне- и внутриполитическая повестка для Ирана тесно связаны.

В Тегеране традиционно рассматривают базирующиеся в Иракском Курдистане вооружённые группировки («Комала», Демократическая партия Иранского Курдистана, Партия свободной жизни Курдистана — PJAK и др.) как военный фактор, который может быть задействован в периоды внутренних волнений или внешнего конфликта. Иранские власти неоднократно и доказательно обвиняли вышеупомянутые курдские группировки в связях с зарубежными спецслужбами, объясняя таким образом неоднократные ракетные и беспилотные удары по северу Ирака.

Эти опасения усилились после начала нынешнего конфликта. В начале марта в израильских и некоторых других СМИ циркулировала информация о готовности некоторых курдских группировок к вторжению в западные провинции Ирана, в случае благоприятного складывания обстоятельств. Эмиссары Пентагона обсуждали возможность координации действий с курдскими силами на севере Ирака и, хотя подробности трактуются по-разному, для иранского руководства само наличие подобного рода угрозы может иметь не меньшее значение, чем её реальная реализация.

Таким образом, можно предположить, что Тегеран стремится не только лишить курдские организации оперативного пространства для действий, но и упредить некие сигналы, которые, возможно, могут подать курдам американцы или израильтяне. Несмотря на вовлечение сразу в несколько региональных конфликтов, Тегеран ни при каких условиях не упустит контроля над приграничными районами компактного расселения этнических меньшинств.

Потенциальный вызов со стороны опирающихся на внешнюю поддержку курдских группировок может создать центральным властям серьёзную проблему. После Исламской революции 1979 года на фоне охватившего страну хаоса западные провинции Ирана периодически становились ареной вооружённых восстаний. В последующий период курдские районы сыграли заметную роль в нескольких волнах общенациональных протестов, особенно во время «беспорядков Махсы Амини» 2022−2023 гг. Иранские власти неоднократно заявляли, что эмигрантские курдские организации пытались использовать эти протесты в своих интересах, действуя в тесной связи с внешними интересантами.

Имеющийся опыт продолжает определять оценку угроз со стороны Тегерана и сегодня. По мнению иранского руководства, вооружённый конфликт создаёт возможности для противников не только посредством прямого военного давления, но и за счёт стимулирования волнений среди населения с его давними и неудовлетворёнными претензиями к государству.

Для курдских группировок чем далее, тем сложнее дилемма. Вроде бы, усиление давления на Тегеран может восприниматься как возможность вновь заявить о себе. В то же время, региональное противостояние делает эти организации более уязвимыми перед усилением военного давления со стороны Ирана, что, собственно, и продемонстрировал превентивный удар по базе партии «Комала». Даже если курдские организации сумеют избежать непосредственного участия в более широком конфликте между Ираном и США, Тегеран всё равно может прийти к выводу, что упреждающие операции необходимы для предотвращения будущих угроз, предпринимая для этого соответствующие практические действия.

Так, по данным оппозиционных курдских партий (возможно, преувеличенным и нуждающимся в дополнительном подтверждении, но тем не менее), в последние недели Корпус стражей исламской революции перебросил тысячи военнослужащих и тяжёлое вооружение в районы вблизи границы с Иракским Курдистаном. Среди подкреплений — 3000 бойцов сил специального назначения Saberin, подразделения Сухопутных и Военно-воздушных сил, артиллерия, танки (в том числе «Зульфикар» и модернизированные машины Т-72), пусковые ракетные установки «Эмад» и «Фатех» и беспилотники «Шахед», «Мохаджер» и «Мерадж», выполняющие разведывательные полёты. По словам лидеров курдской оппозиции, состав сил и вооружение выходят за рамки обычных мер по обеспечению безопасности границ и свидетельствуют о подготовке к более масштабному военному противостоянию. Кроме того, КСИР установил системы наблюдения и радиоэлектронной борьбы, способные выводить из строя беспилотники, отслеживать радиолокационные сигналы и создавать помехи для спутниковой связи, якобы работающие «под непосредственным контролем российских офицеров и советников» при том, что «Тегеран закупал оборудование у Москвы в течение последних двух лет».

В начале июля шесть бойцов Демократической партии Иранского Курдистана были убиты в результате засады КСИР недалеко от города Пираншехр провинции Западный Азербайджан. Другая курдская группировка, PJAK, заявила, что четверо её бойцов были убиты в Мехабаде в конце июня, а Партия свободы Курдистана сообщила о гибели в Эрбиле от рук иранских агентов одного из её активистов. Кроме того, с середины июня КСИР активизировал операции против местных жителей, перегоняющих летом свои стада через горный приграничный регион в поисках лучших пастбищ.

По словам представителя «Комалы» А. Хошнамака: масштаб развертывания сил говорит о том, что КСИР готовится к наземным операциям, однако «курдские бойцы способны дать отпор иранским силам, если КСИР начнет атаки или наземное наступление».

«Несмотря на продолжающиеся нападения Ирана на нас, альянс курдских партий, выступающих против Ирана, ещё не принял решение о вторжении на территорию Ирана и противостоянии Исламской Республике. Но теперь нам нужно принять это решение вместе и разработать скоординированные планы по его реализации. Нынешняя война предоставляет для этого наилучшую возможность», — говорит пресс-секретарь Партии свободы Курдистана Халил Надри, добавляя, что КСИР размещает дополнительные силы и вооружения также и в южной провинции Хузестан и в Систан-Белуджистане.

Несмотря на вероятный элемент пропаганды в подобного рода пассажах, текущая динамика грозит ещё сильнее втянуть Курдский автономный район в противостояние, от которого власти Эрбиля долгое время стремились дистанцироваться, пытаясь сохранять дипломатический баланс посредством контактов одновременно с Вашингтоном, Багдадом и Тегераном и всячески уклоняясь о превращения в поле борьбы региональных держав. Недавние перехваты беспилотников над столицей региона, наряду с ударами по объектам курдской оппозиции, а теперь ещё и приостановка добычи нефти международными энергетическими корпорациями, в полной мере демонстрируют, насколько сложнее стало удерживать этот баланс.

В конечном счёте действия Ирана отражают давно сложившуюся стратегию обеспечения безопасности, в том числе с опорой на ситуативные союзы с ближайшими соседями. Так, в одном из недавних интервью министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи отметил «эффективную» роль Турции в предотвращении того, что он назвал поддерживаемым США и Израилем курдским мятежом, который должен был начаться в Иракском Курдистане. По словам главы иранской дипломатии, после получения информации о планах агрессоров по «фрагментации Ирана» он связался с премьер-министром Ирака, с лидерами иракских курдов и с министром иностранных дел Турции Хаканом Фиданом, предупредив их, что «если в отношении нас возникнет малейшая угроза со стороны иракского Курдистана, мы будем противостоять ей… и мы, безусловно, ответим». После этого, по версии Арагчи, Турция «поговорила с американцами и заняла очень твердую позицию в этом отношении. Ряд предпринятых мер сорвал этот план». Ранее, в конце июня Трамп рассказал, что президент Турции Реджеп Эрдоган рассматривал возможность вступления в конфликт на стороне Ирана, но в итоге воздержался после того, как Трамп призвал его не вмешиваться. А израильская телерадиокомпания Kan со ссылкой на неназванных израильских чиновников сообщила, что в начале марта Турция пригрозила оказать Ирану поддержку с воздуха, если курдские силы вторгнутся в страну в рамках наземных операций «Моссада».

Как видим, вместо того чтобы ждать появления потенциальных угроз, Исламская Республика стремится нейтрализовать их ещё до того, как они смогли бы приобрести угрожающее звучание. Именно этот подход десятилетиями определял политику Тегерана в отношении курдских и иных этноконфессиональных группировок, однако общий контекст серьёзно меняется. Впервые за многие годы Иран одновременно ведёт прямое противостояние с Соединёнными Штатами, сталкиваясь с нарастающим военным давлением и опасаясь внутренней дестабилизации, как это не раз случалось на переломных моментах истории. В этих условиях «курдский вопрос» перестаёт быть сугубо приграничной проблемой, становясь частью более широкой стратегии региональных и внешних игроков.

Хотя курдские оппозиционные организации пока публично не заявляли о намерении воспользоваться нынешним конфликтом, а многие сообщения о возможных трансграничных операциях остаются предположениями, Тегеран действует, исходя именно из логики упреждающих действий, стремясь не допустить превращения населённых курдами провинций во «второй фронт», появление которого было бы для иранских властей крайне нежелательно.

Андрей Арешев, специально для EADaily